Сквозь лед и пламя - Андрей Булычев Страница 63

— Глянь, Тихон, – ткнул он его локтем в бок, – вон там, за теми горками, уже равнина начинается. Трава зелёная, ручьи. Не то что наши камни. Веселей идти будет, хоть бурчать перестанешь.

— Трава – она и есть трава, – проворчал тот, поправляя шинельную скатку. – А вот совсем скоро солнце начнёт печь – тогда и посмотрим, какова она, равнина. Там же укрыться негде, ни тебе скалы, ни дерева, одна пыль, а нам бежать.

— Ничего, – отозвался шагавший рядом Горшков. – Суворов, небось, знает, почто так скоро войска ведёт. Он в таких переделках бывал – нам не чета. С пруссаками ещё, как наш Макарыч, воевал. Опытный полководец. Видать, не зря быстрей гонит, затея у него такая – как ястреб с неба налетать.

Молодой Кузька, шагавший позади, прибавил шагу, чтобы слышать разговор старших.

— Дядька Фрол, а правда, что Суворов сам впереди всех всегда идёт? – спросил он, заглядывая в лицо ефрейтору.

— Правда, – усмехнулся Горшков. – Он, брат, такой: где солдату тяжело, там и он. Не чета некоторым… Хотя надо сказать, что в нашем полку господа офицеры труса не празднуют, позади не держатся, всегда в самой гуще боя. А вот цесарцы, те да, пять раз подумают, а надо ли, а может, им тут со стороны правильней командовать. У них завсегда прежде расчёт в голове.

Впереди колонны, растянувшись цепью, шла дозорная рота Осокина. Егеря то и дело отходили в стороны, осматривая овраги и рощи, и снова возвращались на тракт. Тимофей Захарович сам возглавлял эту цепь, то и дело посылая вестовых к ближнему дозору Воронцова, чтобы сверить путь. А ещё дальше, почти за горизонтом, невидимые отсюда, скакали дальним дозором казаки Шестопалова и конные егеря. Их дело было самым опасным – они первыми могли столкнуться с врагом.

Солнце поднялось выше, к самому зениту, и жара обрушилась на колонну, словно проклятие. Воздух задрожал маревом, пыль, поднятая тысячами ног, забивала ноздри, лезла в глаза, скрипела на зубах. Фляги пустели быстро, а вода в них нагрелась так, что не спасала, а только мучила, не утоляя жажды.

К вечеру после первых суток пути вышли к Альбе. Городок встретил русские войска настороженной тишиной – местные попрятались за стенами домов, лишь несколько стариков с любопытством выглядывали из подворотен. Егоров распорядился ночевать в поле, за околицей, чтобы не тревожить жителей и не тратить время на размещение по квартирам. Костров в этот раз не разводили – жара только что спала, но воздух оставался душным. Солдаты валились на расстеленные пологи, не снимая амуниции, и засыпали мгновенно, едва коснувшись земли.

— Завтра к Асти подойдём, – сказал Гусев, разворачивая карту при свете масляного фонаря. – Там большой город, можно будет прикупить провианта у местных, если поспеем до темноты.

— Поспеем, – кивнул Егоров. – Александр Павлович, распорядись, чтобы опять до рассвета кашевары выехали вперёд, к Асти. Пусть найдут место у ручья и готовят горячее. Как мы и условились – хотя бы раз в сутки люди должны есть горячее досыта.

Второй день выдался ещё тяжелее первого. Равнина открылась во всей своей красе: ни деревца, ни тени, только выжженная солнцем трава и бесконечная лента дороги, уходящая за горизонт. К полудню несколько егерей из стрелковых рот свалились от теплового удара. Их грузили на повозки, и они лежали там без чувств, с бледными лицами и запёкшимися губами.