Развод с драконом. Я вышла за его палача - Виолетта Весна Страница 63

Сын помолчал.

— Я не хотел, чтобы он умер. Я хотел, чтобы он понял.

Я придвинулась и протянула руку. Ян положил в нее свою ладонь.

— Я знаю.

Мне хотелось сказать больше. Найти объяснение, после которого ему станет легче принять случившееся. Но сын не спрашивал о законе. Он говорил об отце.

Мы посидели рядом. Я не напоминала, что Гердан сам требовал его смерти. Ян уже знал это; знание не мешало ему хотеть, чтобы отец остался жив.

На ужин он вышел с нами. Ел немного. Когда Фрида предложила добавки, покачал головой и попросил разрешения уйти.

Я осталась у его кровати, пока он засыпал. Сын держал меня за запястье и несколько раз открывал глаза, хотя я никуда не двигалась.

Наутро я взяла у Фриды список покупок: обещала сходить вместо нее, когда освобожусь.

На рынке торговались, спорили о весе мешков, выбирали капусту. Я купила все по списку, потом вернулась к прилавку за мылом, которое забыла, хотя держала запись перед глазами. Дома пересчитала сдачу и отдала тетке ее часть денег.

Там же меня ждало сообщение из канцелярии: Гердан подал жалобу. Он оспаривал вывод о намерении убить сына и требовал заново оценить показания сообщников. До конца установленного срока дело должен был рассмотреть другой состав судей.

Я сообщила об этом Яну. Он выслушал, спросил, придется ли мне снова ехать, и занялся книгой. Я не стала выяснять, чего он ждет от новой проверки. Мне и самой было трудно назвать все, чего я ждала.

Фрида выходила по своим делам. Я оставалась с сыном, шила, следила за печью. Иногда удавалось не думать о приговоре, пока руки были заняты. Но каждый стук в дверь заставлял поднимать голову.

Еще в день подачи жалобы я написала Эльзе о плохом сне Яна и попросила осмотреть его дома. Через два дня она пришла, проверила спину и плечи. Сыну было легче двигаться, чем после пробы, но он быстро уставал и сердился, когда его просили повторить движение.

— Сегодня повторять не будем, — сказала Эльза. — Можешь немного ходить в саду, когда захочешь. До нового обращения еще вернемся к обычным занятиям. Сейчас мне достаточно знать, где тебе больно и что стало легче.

Она спросила, хочет ли он сам рассказать, как прошли последние дни. Ян сказал, что хочет спать без снов, а потом попросил больше ни о чем его не спрашивать.

Эльза не осталась надолго. У двери мы с ней поговорили о ночах, о еде и о том, когда нужно снова позвать ее. Я записала, что проследить, и убрала лист к прежним врачебным назначениям.

На следующий день мы с сыном вышли в сад. Он долго рассматривал голую ветку яблони, которая цепляла край крыши сарая, и объяснял, почему летом здесь все-таки можно было бы попробовать поднять маленького змея.

Я не стала спорить о тесноте сада. Спросила, хватит ли длины шнура, если ветер пойдет со стороны дома. Ян принялся прикидывать, потом сам признал, что рядом слишком много препятствий.

Мы обошли сад еще раз и вернулись греться. Это была короткая прогулка, без упражнений и просьб показать, насколько высоко он может поднять руки.

Через два дня Ян зацепил воздушного змея за дверную ручку, когда переносил его к столу. Я услышала сухой треск и вошла в комнату.

Сын держал раму обеими руками. Одна из длинных реек треснула. Починенное Мартеном крепление осталось целым.

— Я только хотел положить его, — сказал Ян. — Даже не тянул сильно.