Крест за Базарджик - Андрей Булычев Страница 63

— Ладно, понимаю, будет тебе три дня. С Клушиным пока на хозяйстве остаёшься, взводный лагерь теперь на вас, ну а если в бой, то и подвоз патронов.

— Спасибо, ваше благородие, понял, – поблагодарил командира Клоков. – Я за три дня её точно вылечу. Может, валежника подкинуть побольше для света? Не зажарит?

— Нет, хорошо видать, занимайся, Семён, – произнёс Гончаров, выводя первые строчки на листе.

Вызванные Клушиным командиры отделений доложились по итогам боя и пошли к своим кострам. Семён убежал к ручью за водой, а Степанович, мурлыкая под нос песенку, что-то чинил. Тимофей же, глядя на костёр, отложил карандаш и задумался. Семь лет назад вот так же, как и сейчас, смотрел он на огонь у горы Тротау в совершенно другом мире. В мире, где не было скачки на коне под свистящими пулями, где тебя не норовил срубить острым клинком турецкий сипах и где была мама. Семь лет. Всего семь или уже семь? Удивительная величина – время. Как может быть её и мало, и одновременно много. А ведь за эти годы он стал совершенно другим человеком. Сколько повидал смертей и сам под смертью ходил. Сколько раз хотели его убить, и он убивал, перечёркивая судьбы людей. Война…

— Сми-ирно-о-о! – вдруг рявкнул обернувшийся Клушин.

Тимофей и сам не заметил, как резко вскочил и развернулся.

— Ваше превосходительство, командир взвода Стародубовского драгунского полка прапорщик Гончаров! – рявкнул он, вскинув ладонь к козырьку фуражки[17].

— С Кавказа, Сергей Михайлович, от генерала Тормасова… – негромко пояснял стоявшему главнокомандующему командир полка. – Сметлив… храбр… фланкёром. Командир эскадрона с Александром Львовичем лично рекомендовали…

— Что там у тебя? – Каменский кивнул на зажатый в левой руке у прапорщика лист бумаги.

— Рапорт по сегодняшнему бою, ваше превосходительство, – гаркнул Гончаров и подал его протянувшему руку генералу.

— Две атаки, трое раненых, один возвращён в строй, – пробегал тот глазами строчки. – Потеряно два коня, конская амуниция осталась на поле боя перед крепостью, хм, а вот мушкеты и пистоли забрали. Фланкёр, говорите? – Каменский повернулся к командиру полка. – А лихо вы, прапорщик, крепостное предместье атаковали. Весь гарнизон турок на стены подняли. Вон он как вам дружно салютовал. Молодцы!

— Рады стараться, вашпревосходительство! – рявкнул во всё горло Тимофей.

— Держите. – И, отдав лист, генерал в окружении свиты пошёл дальше.

— Степанович, ну как так мы их проморгали? – прошипел с досадой Гончаров.

— Виноват, вашбродь, – пробормотал тот. – Подпругу чинил, вот и не заметил, как они со спины подошли.

— Да и я хорош, – проворчал Гончаров. – Ну как так, целого генерал-лейтенанта, графа, не заметил. Замечтался, блин!

— Что там у тебя, Тимофей?! – подбежали возбуждённые Копорский с Делициным. – С самим командующим корпусом только что говорил! Ты понял хоть это сам?!

— Так точно, господин капитан, понял, – подтвердил Гончаров. – С генерал-лейтенантом графом Каменским.

— И как?! – воскликнул возбуждённо Делицин.

— Да ничего, похвалил за атаку на крепость, – пожав плечами, ответил прапорщик. – Ну ещё и рапорт заодно мой проверил.

— Рапорт? – переспросил озадаченный Копорский. – И что сказал?

— Да ничего, атака, говорит, у вас лихая на крепостные укрепления была, – произнёс, пожимая плечами, Тимофей. – Понятно, что с побитых коней не вынесешь оттуда сбрую. Ах да, что мушкеты с пистолями сумели забрать, ещё отметил.