Хрупкость - Кортни Ли Винн Страница 63

Муж прихрамывает, и жена помогает ему дойти до помоста. Ропен, вельможа самого низкого ранга, приказывает им назвать свои имена.

— Палко и Марина Эверетт, – отвечает муж.

Тонкие пальцы Ропена перебирают конторские книги.

— Вы должны выплатить налоги за два зимних цикла. – Ропен тошнотворно улыбается. – Ренами или собственной кровью.

Марина бросается вперед, расталкивая стражников. Они делают шаг ко мне и хватаются за рукоятки мечей. Я жестом приказываю Брунару отойти, и остальные стражники следуют его примеру.

Палко замирает на месте.

— Марина, не надо…

— Прошу тебя, принцесса. – Марина заламывает руки. – Мы принесли все рены, что у нас есть. Мы задолжали тебе, – ее голос прерывается рыданиями, – потому что два года назад потеряли сына во время взрыва на заводе. Когда у Палко начала отказывать нога, он стал нашим главным добытчиком.

Ропен поднимается со стула.

— Деньги или кровь, женщина. Твои мольбы ни к чему не приведут. Вы задолжали больше двенадцати тысяч серебряных ренов.

Я поднимаю руку и взглядом заставляю Ропена замолчать.

— Тебе идет это выражение лица, – шепчет Лиха.

Ропену хватает ума сесть на место, и я поворачиваюсь к Палко, стараясь сохранить бесстрастное выражение лица.

Я ощущаю легкое покалывание: это дух-спутник моего отца следит за мной из-под железных стропил. Я нечасто чувствую ее присутствие и знаю, что она предпочитает оставаться внутри его щита. Меня охватывает непреодолимый ужас и ощущение безнадежности, которые она, словно медленную гниль, распространяет вокруг себя.

— Почему у тебя болят ноги? Ты не выглядишь старым, – сурово спрашиваю я.

Палко – уроженец Зарра. Он поднимает голову и старается стоять как можно более прямо.

— Это болезнь костей, – отвечает он. – Я пришел предложить свою кровь в качестве платы.

Марина качает головой и бросается к нему: по ее щекам текут слезы.

— Нет! Не забирайте его! Я отдам свою кровь.

Мою грудь пронзает резкая боль. Я не в первый раз присутствую на налоговом суде, но я впервые не могу дать отсрочку. Два зимних цикла просроченной выплаты противоречат закону. Я делаю глубокий вдох и выпрямляюсь. Если я хочу помочь, то должна сделать это позже, когда рядом не будет наблюдающих за мной вельможей.

Я встаю, и все присутствующие в зале замирают.

— Принеси мне монеты, женщина.

Марина дрожащими руками хватает зашнурованный мешок и подает его мне; на ее обветренном лице застыла безмолвная мольба. Стараясь дышать как можно ровнее, я беру мешок, даже не удосужившись пересчитать монеты. Я знаю, что их недостаточно, и делаю стражникам знак схватить Палко. Это его долг, и по закону он должен оплатить его своей кровью.

— Ты выплатишь свой долг кровью, Палко Эверетт, и будешь находиться в подземной темнице до дня казни или же пока твой долг не будет выплачен полностью.

Марина с пронзительным криком цепляется за мужа, но солдаты грубо оттаскивают ее в сторону.

До конца заседания мое сердце сжимается и рвется на части. Я не могу забыть эту сцену. Она снова и снова предстает перед моим мысленным взором, и только невероятным усилием воли я сохраняю бесстрастное выражение лица и сдерживаю слезы.

К счастью, остальные посетители выплачивают налоги или получают отсрочку, но к концу судебного заседания необходимость притворяться совершенно изматывает меня. Вельможи ждут, когда я встану, и только после этого поднимаются со своих мест. Ропен сгребает мешки с ренами, чтобы высыпать их в королевские сундуки, и застывает при моем приближении.