Вера стада - Джеймс С. А. Кори Страница 63

— Зачем?

— Чтобы изучить их манеру двигаться, – пояснил Фер.

— Мы взаимодействуем с карриксами только посредством речи, – сказала Ууя Томос. – Через слова, выплевываемые этими коробочками. И через ваши письмена в докладах. Правда, вы пишете в трех измерениях, а не значками на бумаге. Да, переводчики преобразуют наши слова, так что карриксы могут нас услышать. Но все это – язык. Любой язык по своей природе неполон, не так ли? Понимаете, к чему я веду? Сколько во всяком обычном общении невербального, неречевого?

— Понаблюдав за ними, – подхватил Фер, – я разберусь в их языке тела. Когда они шевелятся, когда замирают. Как ведут себя в доминантной позиции и в подчиненной.

— Язык тела карриксов, – повторил Дафид, явственно слыша скепсис в своем голосе.

— И способы его имитировать – по крайней мере, приблизить к нему язык человеческого тела, – закончил Фер и тут же отвел глаза, словно устыдился своего пыла.

А вот Ууя Томос всем телом подалась к Дафиду и выпятила подбородок; ее глаза блестели. Казалось, она демонстрировала на себе, о чем идет речь. На Дафида нахлынуло воспоминание. Вот он переступает несуществующими боевыми конечностями, вот он качает брюшком на четырех небольших лапах. Ему представилось, как боевая конечность с размаху влепляет пощечину Каннедану, стирая ухмылку с его лица.

— Интересное предложение. Я подумаю.

— Эти твари называют нас животными, – сказала Ууя Томос, – но сами они, как все, возникли из первичной слизи. А эволюция несовершенна, и, значит, у них, как у всякого вида, имеются свои ограничения и недостатки.

— Однако это занятие может оказаться опасным. Наш прежний библиотекарь едва не убил меня за одно лишь желание понять карриксов. И все-таки я подумаю.

Фер придержал Уую за плечо, словно боялся, что она кинется в драку.

— Большего я и не прошу. Поразмыслите. Имейте в виду, что эту работу есть кому поручить.

Он встал и собрался уходить, но Ууя не двинулась с места. Поймав недоуменный взгляд Фера, она махнула ему рукой, оставшись сидеть. Хореограф перевел взгляд на рак-хунда, затаившегося в углу, и вышел через другую дверь.

— Надо поговорить еще о чем-то? – спросил Дафид.

— Пожалуй, да, но для начала я хочу обсудить предложение Фера без него самого. Вам не пришлась по вкусу его идея.

— Я нахожу ее интересной, а вот ему не доверяю. Как дела с яслями? Вы оглянуться не успеете, как они народятся. Уже можно различить пальчики на руках и ногах.

— Не уходите от темы. Фер Каннедан очень раним, так бывает с малорослыми мужчинами, воспитавшими из себя задир. А еще он, готовя одну постановку, четыре года наблюдал за движениями медведей, собак и богомолов. Я видела тот балет в Солланском амфитеатре. Просто потрясающе.

— На него нельзя полагаться, – сказал Дафид. – И поверьте, дело не в том, что он меня ударил. Я здесь что ни день терплю унижения. Если бы они сводились к случайным оплеухам, я был бы вне себя от радости. Но из-за представленьица, устроенного Фером, мы все теперь под конвоем. Мягкие лотарки патрулируют лаборатории. А этот чертов коврик с ножами не отходит от меня ни на шаг. Эгоизм Фера тысячекратно осложнил мне работу. Так что суть не в том, что он мне не нравится. И не в том, что я не верю в его способности. Просто он в любой момент может выкинуть еще что-нибудь, напрочь разрушив наш мир. А я не могу работать с людьми, которым не доверяю.