Последняя роза Дивеллона - Вера Платонова Страница 64

– Айволин!

Зорох проснулся и взял его запястье, щупая биение сердца и безнадежно качая головой.

– Айволин…

И слезы прорвались, хлынули, застилая глаза пеленой. Я зажмурила глаза.

Красивая женщина склоняется над постелью, в которой сладко спит маленький мальчик, нежно целует его в лоб и легко трясет за худенькое плечико.

– Айволин, пора просыпаться! Мэтр Цидатис ждет тебя внизу, у него есть немного времени, чтобы учить тебя гитаре!

Мальчику не хочется вставать, но все-таки он медленно открывает глаза.

– Айволин, – произношу я не своим голосом, а ее,с ее интонациями и даже местным дедрийским говором. – Ты совсем не похож на отца. Ни одной черты ты не взял от него.

Мастер Зорох отводит мою руку от тела мужа, и что-то втолковывает, заглядывая в самое лицо. Неважно.

– Но ты его сын, – голос временами срывается на противный фальцет, но продолжаю говорить.

– Ничего не изменишь, – доносится до меня голос лекаря. – Мне очень жаль.

Я отмахиваюсь от него, как от назойливого насекомого. Я сейчас разговариваю не с ним. Сжимаю холодную руку и шепчу в самое ухо:

– Ты сын короля. И ты настоящий, понимаешь? Ты настоящий король. По крови своей.

Айволииин!

Пора просыпаться.

Я ощутила, как рука супруга, которую я держала в своей, едва потеплела. Затем он слабо пожал своей ладонью мою.

Бледная Госпожа оглянулась у порога и, склонив голову, беззвучно спросила: “Как будешь за это расплачиваться?”.

“Когда настанет час расплаты, тогда и узнаю”, – ответила ей взглядом поверх плеча изумленного мастера Зороха.

Она скривила губы в недовольной ухмылке и беззвучно выскользнула за дверь.

Лекарь приложил два пальца к жилке на шее короля, щупая сердцебиение, и посмотрел на меня с недоумением. И даже на всякий случай приподнял простынь, чтобы удостовериться, что рана чудесным образом не заросла. Но повязка, пропитанная кровью была на месте.

Айволин размеренно дышал, погруженный в глубокий сон.

Глава Двадцать первая. Жалость и прощение

Наутро выплеснула свое “ведовское зелье” в таз с помоями, сполоснула фиал и открыла сундучок, чтобы убрать в него пустой флакон. И задержала руку на половине движения: дно сундука было обито мягкой тканью, расписанной ведовскими узорами: завиток, завиток, а в середине точка. Какая-то смутная догадка зародилась у меня в голове и начала там обустраиваться. Я поглядела на узор, отгоняя от себя невозможные мысли, и захлопнула крышку ларца.

Айволин все еще спал, и будет спать еще долго – Зорох сказал, что нужно еще давать сонный порошок, потому что ему так легче переносить боль.

Я просидела весь день, не выходя из покоев, боясь, что как только я выйду, с Айволином тут же случится что-то ужасное. Читала запылившуюся скучнейшую книгу о видах лошадей и типах упряжи, в которой примечательными были исключительно картинки с лошадьми всех мастей, высокими и тонконогими, или приземистыми и широкенькими. Ходила из угла в угол. Ела принесенные Веткой блюда, выслушивала ее дурацкую болтовню. За пару дней в Излауморе девушка успела обзавестись ухажерами, в основном, из стражников помоложе, и, с удовольствием выполняла все поручения, пользуясь случаем сбегать в то или иное место Твердыни, дабы лишний раз покрасоваться и перекинуться парой слов с одним из своих сердечных интересов.