Обреченная на счастье в объятиях тирана - Алла Султанова Страница 64

— Ну ничего… Ты ещё пожалеешь, что осмелился выкинуть меня из замка. — Смахнув с лица выступившую слезу, процедила: — я тебе устрою счастливую жизнь… урод…

Прижав к груди шёлковое платье, села на край кровати и судорожно вздохнула. У неё предательски задрожал подбородок и Онтез разрыдалась.

Но, как только в спальню, тяжело дыша, вбежал стражник, её лицо мгновенно исказилось от презрения. Сжав губы в тонкую линию, одарила вошедшего хмурым взглядом.

— Госпожа, вы это… когда соизволите выйти? Герцог гневается… Вы же знаете, что будет, если он сам сюда придёт… — запинаясь промямлил он, избегая смотреть ей в глаза.

— Знаю! — бросила она, вставая с кровати. — Марту позови. Живо!

Откланявшись, мужчина убежал.

Сивилия, оставшись одна, подошла к окну и с грустью окинула взором поля, тёмные силуэты леса, серебряную ленту реки, петляющую между холмами и скрывавшуюся за серыми горами.

Она прожила здесь недолгую, но счастливую жизнь. В этом замке были мгновения восторга и отчаяния. Да, ей не удалось завоевать сердце Теодора, но ей принадлежали страстные ночи… Поджав губы, склонила голову, чувствуя, как накатывает волна ярости.

— Ненавижу… — прошипела сквозь зубы, сжала кулаки, так сильно, вонзив ногти в ладони и, ощутив острую боль, застонала.

Услышав шаркающие шаги за спиной, резко обернулась. В дверях стояла Марта. В глазах верной служанки плескалась тревога и сочувствие, которые только раздражали отвергнутую любовницу.

— Ты останешься здесь, — голос Онтез прозвучал резко и отрывисто, — все письма отсылай в… — Онтез задумалась, — …я напишу тебе, где меня приютят.

Сивилия рвано вздохнула и провела ладонью по голове, приглаживая волосы.

— Вам приготовить успокаивающий отвар? — обеспокоенно поинтересовалась Марта.

— Нет, — выплюнула Онтез.

Опершись ладонями о холодное стекло, она опустила голову, не желая наблюдать за разбушевавшимся ветром.

— Госпожа, сундуки выносят во двор, остался этот, — служанка кивнула на стоящий на полу открытый сундук.

Поморщившись, словно от приступа боли, Сивилия медленно повернулась к женщине. Её взгляд, наполненный гневом и отчаяньем, прожег Марту. Проигнорировав её слова, Онтез произнесла:

— Следи, чтобы мои письма, которые будут доставлены сюда, никто не читал. Поняла?!

— Конечно, госпожа, — отозвалась служанка, съёжившись под её убийственным взглядом.

— Жди моё письмо, в нём я укажу, куда ты будешь отправлять все эти письма.

— Конечно, госпожа.

Миссис Онтез выпрямилась и, скрестив руки на груди, оглядела комнату. Её взгляд цеплялся за детали: за мягкий свет свечи, за вышивку на подушках, за портрет Теодора, висящий над камином.

— Пришли кого-нибудь, пусть соберут мои наряды, а ты мне помоги переодеться в дорожное платье.

Перешагнув через алый пеньюар, валяющийся на белоснежном ковре, служанка подошла к Сивилии и начала расшнуровывать тесный корсет. Дышать миссис Онтез стало легче, но легче от этого не стало.

— Госпожа, позвольте спросить… — робко начала женщина, боясь прервать гнетущую тишину.

— Говори! — бросила в ответ Онтез, не поворачиваясь, и посмотрела в окно, где серые тучи начали сгущаться над горизонтом.

— Вы когда соизволите меня забрать к себе?

— Я сообщу, — отрезала Сивилия, не желая давать пустых обещаний. — Ты пока нужна мне здесь.