1812 - Андрей Булычев Страница 64

Десятое июня были вторыми сутками, когда полуэскадрон Назимова нёс службу днём. Одиннадцатого и двенадцатого предстояли ночные вахты, а там уже близилось возвращение в полковой лагерь.

— Ступайте на полянку, Денис. — Тимофей подъехал к растянувшемуся на попоне в кустах Уловскому. — Наше время. Как твои изготовят обед, пусть артельные котлы прикроют чистым, а то опять мухи налетят.

— Так мясо же, — пошутил тот. — Жирнее будет.

— Нам и приварка достаточно, — проворчал поручик. — С избытком закупили.

— Ладно, прикроем. — И, отвязав коня от коновязи, повёл его к недалёкой стоянке. — За мной, драгуны! — позвал он за собой взвод. — Наше законное время отдыха пошло.

Потоптавшись, Тимофей отправился к редуту, тут дежурила полурота егерей со знакомым прапорщиком Пинюгиным.

— Что, Костя, скучаешь? — спросил молодого офицера драгун.

— Так а что? Тишь да гладь да Божья благодать, — ответил тот, позёвывая. — Движения почитай вообще никакого не стало. Раньше хоть изредка купеческий обозец какой проезжал, все какие-никакие верховые проскакивали со стороны границы или даже шляхта на каретах, а сейчас вообще тихо стало. За полдня только три крестьянские телеги проскрипели.

— Да, а ведь и правда, движение замерло, — заметил Тимофей. — Раньше как-то поболее катались. Ночью, говорят, казачий разъезд проезжал. Ничего ваша смена не рассказывала, видели, нет они что-нибудь интересного?

— Да не знай. — Тот пожал плечами. — Польских улан если только. Так те теперь частенько на глаза показываются на своём берегу. Полают, погрозят нашим и отъезжают. В общем, всё как обычно. Достоим мы июнь месяц здесь — и будут нас менять. В Пружаны на полковой постой пойдём. Так что не знаю даже, увидимся ли когда ещё? Может, потом на другую заставу определят.

— Бог даст, увидимся, — произнёс Тимофей и пошёл к своим драгунам.

Время тянулось медленно, ещё немного — и его будет менять Уловский. С востока, со стороны села, послышался топот копыт.

— Назимов, что ли? — Тимофей поднялся с подстилушки. — А нет.

По дороге в окружении десятка всадников катила запряжённая восьмёркой лошадей большая чёрная карета. Навстречу ей от заграждающих проезд рогаток с двумя караульными вышел прапорщик. От нечего делать, чтобы хоть немного развеяться, пошёл к дороге и Тимофей.

— Капитан Гуревич! — громко воскликнул один из всадников. — Первый кавалерийский корпус, лейб-гвардии императорский драгунский полк! Пропускайте карету, прапорщик, нам приказано сопроводить её до границы!

— Хорошо, сударь, конечно, пропустим, — кивнув, согласился Пинюгин. — Только, видите ли какое дело, положено проверить подорожные и записать всё в постовой журнал. Так что вы уж извините, господин капитан, служба. И карету тоже нужно досмотреть.

— Вы что, не поняли меня, прапорщик! — повысил голос гвардеец. — Эту карету приказано как можно скорее перегнать на польскую сторону! Это посольская карета, и она не подлежит никакому досмотру!

— Господин капитан, ну вам же сказали, тут войсковая застава, через которую идёт пропуск только после регистрации, — произнёс, подходя к карете, Тимофей. — И откуда же мы знаем, посольская она или самая обычная? Нам ведь только после проверки документов такие велено пропускать.

— Что там за задержка, Але́ксий?! — Дверка кареты открылась, и из неё выглянул тот человек, которого уж никак не ожидал здесь увидеть Гончаров. В трёх шагах от него находился его личный кровный враг — Жан-Луи Клермон!