Говорящие кости - Кен Лю Страница 641

— Чрез мир и океан, за бурей, что стеной встает, Плывут киты в пучине беспросветной. Им дела нет до наших бед, рыдает кто иль жнет, Как и до нашей формы переменной.

Дома кто-то из этих ребятишек говорил на дара (по большей части на местном его диалекте, хотя некоторые – на диалекте центральных островов), кто-то – на льуку, а иные – на смеси двух языков. Они были одним народом, братьями и сестрами, вотан-ру-тааса и вотан-са-тааса. Никто не знал, что таит будущее, но, по крайней мере, пока голоса их звучали в гармонии.

Как будто удовлетворившись этой картиной, семечко одуванчика закружилось, поймало более сильный ветер и повернуло в другой конец Дара – к архипелагу Тан-Адю.

Пироги качались на волнах. Гребцы отдыхали, переводя дух после игры на китовых трубах. Дзен-Кара, с волосами такими белыми, что они напоминали снежную шапку на горе Рапа, сидела на носу самой большой лодки и озадаченно хмурилась.

В последнее время близ Тан-Адю замечали просто невероятное количество крубенов, направляющихся на север. Опасаясь, что это может предвещать некое бедствие, Дзен-Кара, вопреки яростным возражениям своего сына, вождя Ра-Гару, настояла на том, чтобы выйти в открытое море и поговорить с китами.

Всплывающие крубены не пели ни одной из известных адюанам песен опасности, да и встревоженными тоже не выглядели. На взволнованные расспросы Дзен-Кары они отвечали весельем. Двигаясь свободно и легко, радостно выбрасывая фонтаны, они напомнили Дзен-Каре толпу зрителей перед театром в ожидании начала спектакля. Ей доводилось видеть такое в Гинпене в дни своей молодости.

Что ожидают узреть чешуйчатые киты, направляясь на север?

Неожиданное воспоминание о юности, вызванное видом крубенов, взволновало ее. Очень много времени прошло с тех пор, как она в последний раз покидала Тан-Адю или воскрешала в памяти похожие на сон странствия своей юности.

Как Дзен-Кара провела минувшие годы? Ну, поначалу она посвятила себя созданию логографическо-фонетической письменности для адюан, а затем занялась переложением на нее устных поэтических произведений, входящих в свод мифологии ее народа. То был первый и важнейший шаг по превращению адюанского в графолект – язык, основанный на письменной речи и усиленный ею. Она постепенно прекратила отправлять адюанских детей на Большой остров для учебы, уверенная, что им необходимо сначала обрести фундаментальное понимание того, кто они есть. Но Дзен-Кара не рассказала всю историю своего народа. Да и как такое возможно? Существовала еще одна глава, – глава, значение которой она могла лишь смутно разглядеть в тумане времен. Ее соплеменники, как и она сама, многое приобрели и немало потеряли в общении с Дара. Они принадлежали к Островам и в то же время находились как бы вне их. Не пришло ли время воссоединиться?

Дзен-Кара заметила что-то краем глаза и подняла взгляд. Над ней парило семечко одуванчика, белая пушинка, позолоченная солнцем. Красота, отвага, великодушие.

«Фиро».

— Мы возвращаемся, – бросила она гребцам хриплым от старости и волнения голосом.

Она знает, что ей нужно сделать. Она вернет На-ароэнну. Найдет Ра-Гару и без утайки поведает сыну историю его происхождения. Расскажет о человеке и о народе, давших ему половину его существа, и предоставит самому решать, что делать с этим знанием.