Изгнанная жена. А попаданки-таки живучие! - Анна Кривенко Страница 65

— Но я видел, что ты несчастна. Одинока. Тебе просто не хватало любви, тепла, понимания, и я… жалел тебя.

Я была в шоке.

Валентин поразителен. Как умудрился так глубоко заглядывать в душу девице, которая его ненавидела!

— А потом? — не удержалась я от очередного вопроса. — Потом стало лучше?

Валентин усмехнулся, но как-то горько.

— Не знаю, можно ли назвать это «лучше»… Ты перестала ссориться, даже пыталась со мной говорить. А потом… однажды бросила мне в лицо бумаги, подтверждающие, что продала мой дом в Городецке. Он был единственным напоминанием о настоящих родителях…

Я сжалась. Ужаснулась.

Честно говоря, Анастасия Семёновна всё больше начинала казаться мне чудовищем.

Валентин говорил спокойно, но в его голосе слышалась горечь. Я чувствовала, что старые обиды живы в нём до сих пор. Еще бы, после такого! И мне вдруг отчаянно захотелось загладить перед ним вину женщины, которой я не была.

Несознательно и несколько бездумно я осторожно протянула руку к его лицу и кончиками пальцев провела по его щеке.

Валентин резко остановил коня.

Я замерла.

Его взгляд приковал меня к месту. Темнеющие от непонятных эмоций глаза впились в моё лицо.

Я испугалась своего порыва.

Что я вообще творю?

Но в глазах мужчины уже вспыхнул огонь.

Он бросил поводья, крепко схватил меня за талию, прижал к себе и… накрыл мои губы жадным поцелуем.

Его борода колола кожу, но я этого даже не почувствовала.

Валентин целовал меня напористо, страстно, его руки сжимали меня всё крепче.

У меня перехватило дыхание, но уже через мгновение я начала отвечать ему — сперва смущенно и робко, потом всё горячее…

Наконец он ослабил хватку и, едва оторвавшись от моих губ, хрипло прошептал:

— Настенька… Как же хорошо, что ты… потеряла память!

Глава 27. Начало благополучия?

Губы Валентина снова накрыли мои с таким жаром, что я тотчас же забыла обо всём на свете. Этот поцелуй был не просто мимолетным порывом, он был жадным, требовательным и напористым. Его руки крепко держали меня, пальцы сжимались на талии, не позволяя даже пошевелиться.

Меня охватила волна неведомых ранее эмоций — тёплых, пугающих, захватывающих дух. Сердце билось как безумное, и я уже не могла сказать, дышу ли я вообще или растворяюсь в этом вихре ощущений.

Но вдруг неподалёку раздался топот лошадей, а затем чей-то насмешливый голос заставил нас замереть.

— Кого я вижу! Валентин, ты ли это?

Мы с Валентином резко разорвали объятия.

Я рывком обернулась, сердце до сих пор колотилось, а дыхание сбивалось.

Неподалёку остановилась карета, запряжённая двумя породистыми лошадьми. Дорогая, с вензелями, на колёсах снежная пыль. Дверца распахнулась, и из неё вышел мужчина — высокий, холёный, ухоженный до кончиков пальцев. Его тёмный бархатный камзол с золотой вышивкой выглядел так, будто был сшит по последней моде. Дорогие перчатки, безупречно уложенные волосы, гладкая кожа лица — всё в нем просто кричало, что это аристократ.

Он лениво оглядел нас с ног до головы, прищурился, а затем с притворным дружелюбием воскликнул:

— Да уж, Валентин, выглядишь как бродяга! А кто это с тобой? Твоя подружка?

Я почувствовала, как мужчина рядом со мной напрягся.

Я же всё ещё сидела в его объятиях, и он не собирался меня отпускать.

Незнакомец, тем временем, продолжал насмешливо разглядывать меня.