Вторая жизнь барышни Софьи - Нинель Мягкова Страница 65

Наша газета выходила всего дважды в неделю, так что авралы случались исключительно в те же дни. В остальное время типография сонно гудела, как осенняя муха, мы с Мацеем лениво препирались, как лучше встанет заглавная К и не заменить ли ее на Т, переписав начало статьи. Стоит отдать должное верстальщику: мало того что он был отличным, опытным специалистом, у него еще и вкус художественный имелся. По выходным он даже карикатуры рисовал, которые я иногда включала в печать.

Ничего политического и сомнительного, разумеется.

Иллюстрация к забегу детей против гусей у Мацея вышла особенно милой, ее даже градоправитель лично похвалил. Но никак не наградил.

Казус произошел прошлым летом. На рынке торговец не усмотрел за гусиным стадом, оно ломанулось по узким улочкам и столкнулось с игравшими на перекрестке беспризорниками. Те бросились врассыпную, птицы — за ними.

Всех гусей так и не отловили. Парнишки посообразительнее припустили в сторону трущоб, где пернатые беглецы нашли свой бесславный конец в супе и жарком.

На третий день я поспала подольше. Медленно, неспешно привела себя в порядок, велела Дуняше соорудить скромную прическу и отправилась в школу.

Интервью господина Белоярского само себя не возьмет.

Морозец покусывал за щеки, за ночь вновь навалило снега по щиколотку. Несмотря на все усилия дворников, дорога постепенно превращалась в узкие колеи, по краям которых к заборам ластились непролазные горы сугробов. Я мгновение помедлила на пороге, прикидывая, не плюнуть ли на приличия и красоту и не переобуться ли во что попроще и потеплее. В сенях стояли валенки, светло-серые, из мягчайшей ягнячьей шерсти, почти до колена. Может, они лучше продемонстрируют господину Белоярскому мою близость к простому народу? Да и ноги согреются.

Пока я колебалась, со стороны пристройки раздался шорох, дробный перестук шагов и на пороге возник запыхавшийся хлыщ.

— Вы куда так рано? Мы же договаривались на после обеда! — выпалил он без предварительных любезностей.

— Прогуляться… — многозначительно протянула я. — Обещаю, к обеду вернусь.

— Я с вами! — решительно заявил господин Сташевский, наматывая шарф с таким видом, будто это удавка, а шея при том — моя. — Вас куда-то одну отпускать рискованно.

— Почему это?

Я не обиделась, но слегка удивилась. Откуда вдруг такая забота о моем благополучии?

— Самое интересное пропускаю! — хмыкнул хлыщ, вытаскивая на порог валенки.

Выскочил в спешке прямо в тапочках, так торопился.

Подумав, я таки вернулась и переобулась.

Часть моей задачи — произвести благоприятное впечатление на господина Белоярского. А демонстрацией богатства и роскоши этого не добиться. И так вместо шубки нацепила дубленку из козы. Из грубоватых швов торчала длинная шерсть, создавая причудливый геометрический узор. Надевала я ее редко, в особо холодные дни и на работу. Заявись я в таком виде к кому-нибудь на чай, боюсь, меня бы подняли на смех.

А сейчас самое оно.

Дуняша увязалась за мной, несмотря на все возражения. Особенно когда узнала, что господин Сташевский тоже идет. Мол, как так, барышня с мужчиной и без сопровождения! Неприлично ж.

Унгур ожил после праздников, прохожие активно растаптывали снег, превращая гладкие сугробы в грязновато-бурую кашу. В нашем переулке было почище и потише, и вскоре я пожалела, что переобулась. Светлые валенки очень быстро становились темными. Но возвращаться дурная примета, пришлось идти дальше, благо школа располагалась не слишком далеко.