Развод с драконом запрещен - Ева Енисеева Страница 65

— Магия исходит от ребёнка.

— От чьего ребёнка?

— Моего.

Его голос.

Спокойный. Уверенный. Хозяйский.

Сначала я замерла, надеясь — отчаянно, судорожно, — что он говорит обо мне. О ребёнке, который мог бы быть моим. Который должен быть моим.

Но он говорил о ней.

Я стиснула зубы так, что челюсть заныла.

— Я уверен, что он под моей защитой.

Под защитой.

Я столько месяцев кормила его зельями. Терпела жар его драконьей сущности по ночам, когда он метался во сне. Улыбалась, когда хотелось выть от отвращения к себе. Смотрела в глаза и думала: ещё немного, ещё шаг — и всё станет моим. Замок. Сила. Статус. Жизнь, которую мы с Грэем заслужили.

А он защищает её.

— Одна из моих подданных беременна.

— Ты имеешь в виду не Кайру?

Хоть кто-то там помнит моё имя! Да, виверны вас возьми, да, у меня есть имя! Я не пустое место!

— Нет. Я говорю про свою помощницу. Мэри.

Это было даже не унижение.

Меня просто вычеркнули.

Стерли, как неудачный черновик.

Я закрыла глаза. В груди поднялась тяжёлая, липкая, горячая злость. Она заполняла лёгкие, желудок, горло — дышать становилось трудно.

— Магия ребёнка проявилась сегодня. Вы все почувствовали.

Не-е-ет.

Это какая-то ошибка.

Не может быть.

Ледяной дракон.

Ледяной род.

Кровь льда, которую мы с Грэем так отчаянно пытались вызвать…

Я прислонилась лбом к камню.

Как?

Почему?

Почему она, а не я?

Я готовилась к этому годами.

Мы с Грэем с тринадцати лет были одни. Никто нас не защищал. Никто не кормил. Никто не давал второго шанса. Мы выгрызали своё место зубами.

Я помню, как он возвращался в нашу каморку с разбитыми костяшками. Как мы делили последний хлеб — по крошке, чтобы хватило на двоих. Как я училась улыбаться так, чтобы взрослые мужчины в игорном доме не видели, что мне страшно, что трясутся руки, что хочется убежать и никогда не возвращаться.

Судьба не баловала нас.

Судьба нас ломала. Гнула. Топтала. И никогда не баловала.

Когда Грэй от умирающего мага узнал о способе забрать драконью силу — не родиться драконом, а стать им через ритуал, через ребёнка от дракона — я согласилась сразу.

Это был наш шанс.

Шанс двух никому не нужных детей стать кем-то.

Стать теми, перед кем склоняют головы.

Грэй говорил: всё под контролем. Нужно время. Магия — штука тонкая. Ритуал обязательно сработает.

Он всегда всё просчитывает. Это же Грэй! Благодаря ему мы выбирались из таких передряг, что матёрые головорезы обзавидовались бы. Умный. Начитанный. Жестокий с чужими — но никогда со мной.

Я доверилась ему. Как всегда.

И сейчас впервые в жизни пожалела об этом.

Ничего не под контролем.

Он слишком долго смотрел на неё. Слишком мягко говорил с ней. Слишком внимательно следил.

Я-то идиотка думала, что это часть плана — присматривать за всеми, кто может быть опасен. Или полезен.

А он на неё просто запал?

Или он давно просчитал, что она беременна драконом, что лёд выбрал не меня…

Никогда в жизни я не сомневалась в собственном брате. Никогда. До этого момента.

Я пила зелья горстями. Терпела тошноту, слабость, головокружение — всё, чтобы усилить связь, чтобы направить магический поток в нужное русло.

А у этой Мэри…

Лёд рвётся наружу сам.

Без ритуалов. Без крови. Без боли.

Её тело само стало сосудом для драконьей силы. Оно приняло, выносило, приумножило — и теперь магия плещет через край, будто так и надо.