Паулина. Начать сначала - Елена Алеева Страница 65

А вот другим повезет меньше, но и им кое-что перепадет. Не всем, разумеется. Первые две-три семьи сильно «обрушат» рынок и кристаллы не будут стоить и серебрушки. Впрочем, как я и предполагала.

В город мы действительно, приехали первыми. Митро «припарковал» телегу на рынке, и они с братом прихватив корзины уже намылились к золотарю, в последний момент вспомнив про меня.

— Ты чаво, не с нами? — кивнув на мою корзину, спросил Митро.

— Нет. Если вы не против, я тут останусь, — достала из лукошка мыло и разложила на тряпице. От него сразу разлетелся медовый аромат.

— А энто чаво такое у табе? — принюхавшись, Рико подошел ближе.

— Это мыло, — открыв корзинку, достала хлебные караваи и пирожки.

— Мыло? Его едят? — Рико осторожно взял в руку ароматный брусок.

— Нет, им моются.

Митро не сразу заметил отсутствие брата, обернувшись, позвал Рико и тот, положив кусок обратно, опрометью бросился догонять старшего, смешно таща за собой тяжелую корзину.

Пока я раскладывала на телеге товар, на рынок потянулись покупатели. Хлеб и пироги у меня раскупили быстро, при чем покупателями в основном были такие же, как я приехавшие в город продавцы. Но и местные тоже отметились. На счет начинки вопросов было много, как и про само тесто. Хотя, пшеничная мука и была в продаже, но ни дрожжевого, ни теста на закваске, судя по всему, здесь пока не было.

А вот с мылом все было не так просто. Я планировала продать каждый кусок за серебрушку, но с учетом того, что товар необычный и еще не проверенный покупателем, брать его не очень хотели. А сбрасывать цену я не планировала.

Однако, любопытствующих было много, всех привлекал не только разносящийся аромат, но и необычная, овальная форма, гладкого куска с вкраплениями цветочных лепестков.

Все интересовались, что это и с чем его едят. Мне приходилось отвечать каждому, описывая преимущества мыла перед мыльным корнем. Никогда прежде мне не приходилось торговать, и я даже не представляла, как это сложно. После очередного вопроса: «А что это?», мне захотелось спрятать мыло и плюнуть на эту затею. От болтовни уже болел язык и пухла голова.

— Красиво поешь, а если я куплю, а оно не того… И не мыло вовсе, — подозрительно спросила рядом стоящая женщина, когда у моей телеги, вернее у телеги Митро, собралось больше десятка человек.

— Вода есть у кого? — так и быть, решила пожертвовать одним куском мыла для демонстрации.

Один из мужчин где-то отыскал ведро с водой, и вся толпа принялась намывать руки. Вся эта суета привлекла еще больше народа.

— Оно так пахнет…

— А руки… руки, понюхай. Они тоже пахнут…

— А если волосы им помыть…

— А на сколько его хватит…

Пока люди переговаривались, нюхали мыло, передавая кусочек из рук в руки, я не сразу заметила потенциальную покупательницу.

— Сколько есть? — она кивнула на мыло, лежащее на тряпице.

— Восемь, — указала рукой на оставшиеся куски. Из десяти, один остался дома, а один пошел «по рукам».

— Беру все, — женщина, судя по ее одежде, горделивой осанке и присутствию рядом с ней молоденькой девушки, которая несла за ней корзину с покупками, была не простой горожанкой.

Рассчитавшись за мыло, даже не попробовав его в деле, пошла дальше, не обращая внимания на бросаемые в ее сторону заинтересованные взгляды.