Кречет. Первый очаг - Эльхан Аскеров Страница 66

— Каждой твари по паре, и все друг дружку режут, – проворчал Беломир, окончательно запутавшись.

— То, что режут, это верно, – усмехнулся казак. – А ты откель про ковчег ведаешь?

— Всякое слыхать приходилось, – отмахнулся парень и тут же принялся выкручиваться: – Хоть и жили мы у последнего моря, а люди до нас всякие добирались. Они рассказывали, а я слушал. Интересно было знать, как в других местах люди живут.

— Это где ж такое, последнее море? – тут же ухватился Григорий за его оговорку.

— Так сказывал же, – развёл парень руками. – Вон в ту сторону, ежели долго ехать, доедешь до моря, которое у нас Белым называют. А за ним, ещё дальше, ледяная пустыня начинается. Потому и прозвали его Последним, потому как дальше только лёд сплошной. Толстый, такой и не прорубишь.

— Неужто там и не живёт никто? – с интересом спросил казак.

— Тюлени, моржи да медведи белые. И те почитай только на самом краю. А вот дальше уж никто.

— Это ж какие там морозы стоят, что лёд такой толстый намерзает? – подумав, качнул казак головой.

— Сильные. В воздух плюнешь, до земли ледышка долетает, – отозвался парень, вовремя сообразив, что называть цифры будет по меньшей мере глупо.

— А на вашей стороне как? – последовал новый вопрос.

— Полегче, но тоже иной раз на улицу из дому лучше не выходить, – грустно усмехнулся Беломир, уже прикидывая, как сменить тему.

— И где только народ не селится, – качнул казак головой и, махнув рукой, выдал очередное решение: – Поехали, друже, к нашим. Что тут случилось и кого за что убивали, теперь не понять. Но ко всяким приезжим присматриваться надобно будет.

— Думаешь, кто-то может купцом прикинуться и с что-то, с того бою взятое, кому из станичников продать, чтобы и нас в той татьбе замазать? – высказал свою версию Беломир.

— Верно мыслишь. И такое быть может, – одобрительно кивнул Григорий. – От поганых всякого ждать надобно.

— А почему вы их погаными называете? – решился, спросил парень, вспомнив, что в этих местах он новичок, и подобный вопрос удивлять не должен.

— Так не моются они толком, – вдруг рассмеялся казак. – Так только, иной раз на морду водой плеснут, и всё. Неужто смрада от них не замечал?

— Замечал, да только не понял, от чего он. Думал, от кож, в которые они заместо доспеха рядятся, – нашёлся парень.

— В степи воды мало. Это тут, у гор, родников да ручьёв хватает, а вот дальше их мало становится. И берегут они ту воду токма для скота своего. Потому как без коня и отары и степняк не степняк. Зимой, к примеру, они тело маслом мажут, а после то масло костяным ножом себя счищают. Вроде как моются так. Вон, даже девок полонных, что казаки иной раз за себя берут, и то к бане нашей приучать едва не плетью приходится. Они ж той воды боятся.

— И как, приучаются? – не сдержал Беломир ехидства.

— А куда им деваться? – развёл Григорий руками. – Да и не страшно то вовсе. А как распробуют, сами первыми бегут баню топить.

— Неужто у степняков и вправду девки так хороши, что казаки на них женятся? – усомнился парень.

— Всякие есть, – понимающе усмехнулся Серко. – Но иной раз и вправду красавицу встретишь такую, что глаз не оторвать. Да и жёны из них добрые выходят. Как уразумеют, что их не для баловства, а как настоящих жён берут, так разом тихими становятся, ласковыми. И за домом смотрят добре. Главное научить, как это всё делать по-нашему верно.