Развод с драконом. Я вышла за его палача - Виолетта Весна Страница 66

Он несколько раз пытался что-то сказать, но слова терялись в плаче. Я ждала, пока он сможет выговорить.

— Я все равно хотел, чтобы он пришел.

Я прижала его крепче.

— Я знаю, родной.

— Чтобы сказал, что больше не будет.

У меня снова потекли слезы. Я отвернула лицо, чтобы они не капали ему на волосы, и прижала платок к щеке.

Ян отстранился настолько, чтобы посмотреть на меня.

— Ты тоже плачешь?

— Да.

— Из-за него?

Я подумала, как ответить, и сказала то, что могла сказать честно:

— Я помню, как мы жили раньше. Мне больно, что все так закончилось.

Он снова положил голову мне на плечо. Мы долго сидели, пока у него не устали руки и он не захотел лечь.

Фрида принесла воду и чистый платок. Спросила, поставить ли миску с едой на стол или оставить в кухне. Ян попросил пока ничего не приносить.

Я проводила тетку до двери и вернулась к кровати.

Сын лежал на боку. Подтянул колени и смотрел на складку одеяла. Когда я села, он нащупал мою руку.

— Если бы я вернулся тогда, его бы не судили?

Я наклонилась ближе.

— Ты не мог вернуться, Ян. Тебе помешали чары. Их наложил взрослый человек, а потом взрослые решили скрыть, что тебя можно вылечить. Твоей вины в этом нет.

Он смотрел на меня, и я понимала, что одним ответом этого вопроса не закончить.

— Я просил остановиться, — произнес он. — А отец говорил, что нужно терпеть.

— Ты правильно просил помощи. И тогда, и на последней пробе. Если снова будет страшно или больно, скажи. Тебе не нужно терпеть ради того, чтобы кто-то остался доволен.

Ян закрыл глаза, но руку не отпустил.

Я сидела рядом до вечера. Чтобы выйти, позвала Фриду. Ян согласился, попросив вернуться скоро.

В кухне я выпила воды, съела несколько ложек остывшего супа и постояла у окна. С улицы доносился стук колес. Кто-то остановился возле соседнего дома, потом поехал дальше.

Я подумала о Мартене, но не стала искать, что чувствую к нему теперь. В комнате ждал Ян. Я вернулась и села на прежнее место.

На следующий день сын спал дольше обычного. Проснувшись, попросил оставить занавеску опущенной, а через час сам ее отодвинул. Я принесла завтрак в комнату. Мы поели вместе, разговаривая о том, что чай слишком горячий и нужно подождать.

Днем Ян взял книгу, которую Фрида читала ему раньше. На одной странице коротко засмеялся, потом резко замолчал и закрыл ее ладонью.

— Я забыл, — сказал он.

Я подняла глаза от шитья.

— О чем?

Он посмотрел на меня с таким выражением, что я сразу поняла.

— Про отца.

Я отложила иглу.

— Можно засмеяться, если тебе смешно. Ты не сделал ничего плохого.

Сын не стал спорить, но книгу на какое-то время убрал. Позже снова открыл, нашел ту же страницу и дочитал до конца. Я занималась своей работой, стараясь не следить за каждым его движением.

Ночью он попросил оставить свечу гореть, пока не уснет. Я поставила подсвечник подальше от кровати и подождала, пока его дыхание не выровняется.

На следующее утро мы ненадолго вышли в сад. Ян прошел до яблони, постоял, держась за ствол, потом вернулся. Ни о каких занятиях не заговорил. Я не предлагала.

После ужина сын попросил принести чистую бумагу. Я подала несколько листов. Он разложил их на столе, повертел карандаш и убрал обратно в коробку.

— Не получается, — сказал он.

Я оставила бумагу лежать.

Перед сном он долго перекладывал подушку. Я помогла расправить наволочку, поправила одеяло и села рядом. Сын смотрел на меня, словно еще решал, о чем попросить.