Попаданка наоборот - Ольга Барыкина Страница 67

Это была очень странная реальность, особенно для человека, который когда-то искренне считал семейную жизнь чем-то вроде отвлекающего фактора, мешающего нормальной работе и здравому смыслу.

В то утро Вейра проснулась от запаха кофе и солнечного света, который падал через незадёрнутые шторы прямо на подушку, и несколько секунд просто лежала, не открывая глаз, слушая, как за окном живёт обычный городской двор, наполненный машинами, голосами, смехом детей, лаем собаки и чьей-то музыкой снизу, и в этом шуме не было ни угрозы, ни напряжения, только жизнь — простая, громкая и удивительно настоящая.

Она поймала себя на мысли, что впервые за долгое время не чувствует привычной внутренней тяжести, с которой жила годами, не ощущает постоянного напряжения, будто мир держится исключительно на её контроле, и даже мысль о том, что стоит немного ослабить хватку и всё рухнет, больше не казалась единственно возможной правдой.

Рядом на кухне что-то с грохотом упало, после чего раздался голос Алексея:

— Это не я.

И почти сразу ответ Алины:

— Я даже не видела кухни, но уверена, что именно вы.

Вейра невольно улыбнулась, не торопясь вставать, потому что в этом шуме не было ничего тревожного, только привычное утреннее столкновение характеров, которое почему-то больше не вызывало усталости.

Когда она вошла на кухню, там уже кипела обычная утренняя жизнь: Лёша одновременно ел и рассказывал что-то про школу, Соня сидела на столешнице и болтала ногами, Алексей готовил завтрак с выражением человека, который давно принял неизбежное, а Алина пила чай и комментировала всё происходящее с язвительной точностью человека, которому доверили наблюдать за хаосом и выносить приговор.

И среди этого привычного шума вдруг стало совершенно ясно, что она больше не чувствует себя здесь чужой, ни в этом доме, ни в этом мире, который ещё недавно казался временным и чужим, как плохо написанная роль, в которую её случайно поставили без объяснений.

Сначала всё действительно выглядело временным: работа, квартира, дети, сама жизнь Марины, словно это была чья-то чужая история, в которой она оказалась по ошибке и из которой рано или поздно придётся выйти.

Вейра долго ждала, что однажды просто проснётся обратно, или что этот мир отвергнет её как что-то неправильное, или что она сама не выдержит и сломается под весом чужой реальности, которая постепенно становилась её собственной.

Но время шло, и чужая жизнь становилась своей так естественно, что однажды воспоминания о прошлом перестали резать изнутри, превратившись просто в далёкую, почти книжную историю, которую когда-то пришлось закрыть, чтобы начать новую.

— Почему ты так странно на нас смотришь? — подозрительно спросила Алина, прищурившись над кружкой.

Вейра моргнула, будто возвращаясь в реальность.

— Анализирую уровень хаоса.

— И как результаты?

Она медленно оглядела кухню, где всё одновременно жило, двигалось и спорило: перевёрнутая сахарница, смеющаяся Соня, Лёша, спорящий с Алексеем, солнечный свет на столе, кружки, шум, движение, утро, которое не поддавалось никакому строгому порядку, но почему-то всё равно не разрушало, а удерживало.

— Терпимо, — спокойно ответила она.

Лёша тут же возмутился:

— Это потому что ты уже привыкла!

И в этих словах было слишком много правды, чтобы просто отмахнуться от них.