В черной краске становишься черным. Том 1 - Юй Сы Страница 67

Мо Хэ посмотрел за окно на трепещущие на осеннем ветру талисманы, которыми была обклеена рама. Теперь ему стало понятно, почему на постоялом дворе столько защитных амулетов.

— Странно, что до сих пор ни один орден ничего не сделал, – наконец проронил он, когда Се Юньци уже начал терять терпение. – Сянъян точно находится под защитой кого-то из Великих орденов и Десяти кланов.

— Ха, эти тупицы, – пренебрежительно фыркнул Се Юньци, щелчком пальца заставляя угли в жаровне снова вспыхнуть. – Им бы только совершенствоваться и грызться друг с другом.

О Великих орденах и Десяти кланах он знал не понаслышке и считал их высокомерными ублюдками, которые только и знают, что сидеть в своих горах, глотать волшебные пилюли и обвинять во всех грехах демонический мир. При этом именно они забрали себе все лучшие меридианы и узлы Поднебесной[109], где потоки природной ци были особенно сильны, разделили империю на сферы влияния, а демонов вытеснили к Огненной пустыне, где нет ничего, кроме песка и скал. И после такого эти подонки еще смели заявлять, что демоны, мол, олицетворение зла. Праведный мир в лицемерии и наглости однозначно затмевал даже прежнего Владыку демонов, а ведь тот слыл довольно своеобразной личностью.

Мо Хэ оставил комментарий Се Юньци без внимания. Он вспоминал, под чьей защитой находится Сянъян. Но был уверен лишь в том, что не под защитой Чэньси, – слишком далеко. Когда триста лет назад он убил Владыку демонов и демонические секты оттеснили, началась дележка территорий, но к тому времени Мо Хэ уже покинул мир заклинателей и потому не ведал о новой расстановке сил. С тех пор он не слишком этим интересовался, а потому сейчас даже не знал, какому ордену или клану послать весточку о происходящем.

Костяком праведного мира были три Великих ордена: Чэньси, Сяньшань и Гуйби[110]. За ними шли Десять крупнейших кланов, а после – множество мелких орденов, школ, обителей и кланов, разбросанных по всей Поднебесной. И Мо Хэ совершенно не представлял, кто именно отвечал за Сянъян, – но, кто бы это ни был, он отвратительно справлялся со своими обязанностями. Праведные ордены и кланы поклялись защищать мир от хаоса и зла, помогать людям и направлять силы на благо. Однако… эта клятва была дана так давно, что и простые люди, и совершенствующиеся словно бы позабыли о ней. На дорогах Мо Хэ почти не встречал других бродячих заклинателей, потому что тех больше заботило бессмертие, чем помощь простым смертным.

Он невольно вздохнул. Поднебесная его молодости и сейчас – это две разные вещи.

— Отчего даочжан вздыхает? – с интересом спросил Се Юньци, отвлекая его от мыслей.

— Все течет так же, как вода, время бежит не останавливаясь.

— Лао-цзы? – хмыкнул Се Юньци.

— Кун-цзы, – Мо Хэ посмотрел на него с легким снисхождением.

— Я знаю другое: покорись времени, и тогда печали и радости станут для тебя путами, – с умным видом отозвался Се Юньци.

— Покорись времени, и тогда ни печали, ни радости не затронут тебя. Это называют освобождением от пут[111], – поправил его Мо Хэ.

Се Юньци ничуть не устыдился того, что не знает каноны. Он и учился-то только постольку-поскольку, запоминал лишь то, что хотел, да и никогда не собирался становиться чиновником. Зачем заклинателю все эти конфуцианские заветы, если сам Конфуций не верил в духов? Ученость даоса его нисколько не удивляла, но он насмехался над ней: книги – это же так скучно, совсем не то, что сражаться в бою. А даос как будто и вовсе забыл, что стали нужна кровь.