Моровое поветрие - Рита Хоффман Страница 67

— Внимательно смотри, душа моя, – горячо зашептала Чеслава. – Есть поверье в этих землях…

Из темноты неподалеку раздался визг, полный боли. Ярина вскочила было, но Чеслава удержала ее на месте и крепче к себе прижала.

— Молчи, молчи, – забормотала она.

— Кто-то ведь собаку мучает! – возмутилась Ярина.

От скулежа и визгов мурашки по коже бежали, трясло ее от чужого страха и боли. Казалось, что над ней самой измываются.

— Поверье есть, – повторила Чеслава, – что во время праздников ведьмы в облике зверей к кострам приходят. И коль увидишь ты такого зверя, надобно его избить, чтобы утром, когда петухи пропоют, ведьму опознать по искалеченному телу. Вот они и бьют…

— В моей деревне такого не…

— А коль можешь, лучше сразу убить зверя, чтобы наверняка с ведьмой расправиться, – продолжила Чеслава, будто не услышав возмущенных слов Ярины.

И не успела она договорить, как к сидевшему на земле коту мужик подбежал, схватил его за шкирку и бросил в костер.

Если бы не руки Чеславы, обхватившие ее поперек живота, Ярина бы на мужика кинулась и выцарапала ему глаза. Такая ярость в ней появилась, такая ненависть вскипела!

— Беззащитных тварей! – прорычала она.

— Если подашь вид, что тебя это тронуло, следом за котом отправишься, – сказала Чеслава. – Пойдем.

Они уходили все дальше от костров, а гнев в груди и не думал утихать. Ярина кулаки сжимала, зубы стискивала, слова проклятий рвались с языка. Она могла понять страх перед ведьмами, могла простить камни, которыми ее саму чуть не убили, но жестокость к тем, кто слабее, – никогда!

— Теперь понимаешь, почему яды варить полезнее, чем отвары лечебные? – спросила Чеслава, оседлав сук. – В этом мире некого защищать, душа моя.

Ярина ничего не ответила, обхватила Чеславу за пояс и глаза зажмурила. Злые слезы по щекам потекли, обожгли кожу. Она не знала, что именно хотела донести до нее ведьма, но поняла одно: сила нужна, чтобы защищать тех, кто сам за себя постоять не может. А ради этого можно и яды варить научиться.

Душица не стала мучить их расспросами, лишь головой покачала и в дом впустила. Зареванная, Ярина села за стол, стала травы перебирать, но не видела ничего перед собой – так тяжело на сердце было, так хотелось вернуться в деревню и наказать каждого, кто беззащитных тварей обижал. Но она знала, что одна ничего сделать не сможет.

— Сегодня полетим? – спросила Душица.

— Нет, пусть эта ночь для Ярилова града будет спокойной.

Чеслава присела перед печью, закинула в нее дровишек, зябко поежилась. Ярина поглядела на нее и увидела печаль на вечно юном лице.

— Ты поэтому жалеть людей перестала? – не выдержав, спросила она. – Потому что они жестоки?

— Я видела вещи и похуже, чем избиение собак, можешь мне поверить, – откликнулась Чеслава. – Есть у меня повод людей недолюбливать.

— И неужели за всю твою долгую жизнь никто не показал тебе, что не все люди таковы?

— Пытались, врать не буду. Да только все эти добряки плохо кончили. Теперь я там, где должна быть, – с семьей, окруженная сестрами. И в моих силах их защитить.

— Ты всех местных женщин колдушками сделала?

— Я? Тьфу на тебя, глупая. – Чеслава поднялась, лениво и грациозно потянулась, словно кошка, подошла к столу. – Я просто всех сестер свезла в одно место, вот и все.