Танцы с бубном и принц в придачу - Марианна Красовская Страница 68

Будь мы в моем мире, я бы решила, что Шаардан носил цветные линзы. Теперь же была почти уверена: это колдовство. Он ведь мог поменять цвет глаз каким-то заклинанием? Хотя шаман утверждал, что сам по себе магией не владеет. Амулет, меняющий внешность? Но зачем тогда прятать лицо? К чему вообще такие сложности? Просто ради того, чтобы обмануть глупенькую меня? Нет, это полная ерунда. Если младший принц скрывает свои способности, то на это есть какие-то серьезные причины. К примеру, репутация сына эмира.

— Ах, рурахцы наступают! — стенала Шушанна, мешая мне думать. — Мы все умрем! Нас изнасилуют и убьют! Пустыня напитается кровью, стервятники будут терзать наши тела, песок скроет белоснежные дворцы Шамхана!

— Нерационально, — «успокоила» я ее. — Никто женщин не убивает. Их берут в плен и делают рабынями.

— Ах, меня заберут в холодный Рурах! Я умру на чужбине, мои косточки выбросят в снег и белые медведи сожрут все, что от меня осталось!

Я громко фыркнула. А она — образованная. Хотя сомневаюсь, что в Рурахе настолько холодно, что там по улицам разгуливают белые медведи.

За окном шелестел благословенный дождь, и в этом не было моей заслуги. Должно быть, Шаардан постарался. Или природа смилостивилась над Шамханом. На смену удушающей жаре пришла нежная прохлада.

— Шушанна, расскажи про принца Данияра. Почему он прячется в своих покоях?

Мое недомогание закончилось довольно быстро. Я чувствовала себя сносно. В животе не бурлило, я смогла даже нормально позавтракать.

— Младший принц чем-то болен, — вздохнула служанка. — Иногда он закрывается в своих комнатах и никого туда не пускает, кроме доверенного слуги. Поэтому Данияр до сих пор не взял себе жену и не произвел на свет ни одного ребенка. Знамо дело, он боится передать свой недуг по наследству.

— И чем же таким страшным он болен?

— Никто не знает. Я слышала только, что иногда его одолевает слабость, и он спит несколько дней подряд. А иногда он и вовсе рисует.

— Рисует? — изумилась я. — Ничего себе!

— Да, рисует. Природу, предметы всякие, даже людей. Но его картин никто, конечно, не видел.

— Почему?

— Нельзя рисовать живых существ, духи могут разгневаться.

— А цветы, деревья?

— Это можно. И небо можно, и звезды. В покоях эмира на потолке точная карта созвездий. Я сама так не бывала, но девы рассказывали, что там очень красиво.

— Какие девы? И откуда они видели потолок в спальне эмира?

Вопрос, впрочем, был риторический. Я прекрасно знала, что мне может ответить Шушанна. Тем более что покои, где я жила, принадлежали какой-то из наложниц местного правителя.

— Конечно, эмир уже стар, — вздохнула служанка. — И жена у него злая. Не так уж часто эмира согревают юные женщины. Но он всегда благодарит их очень щедро…

— Ты бы хотела попасть к нему в постель? — лениво спросила я.

— Да, конечно, это большая честь! — Тут Шушанна рассмеялась и добавила: — Но принц Темаль мне нравится больше.

— А Данияр?

— Я в последние дни его боюсь, — призналась служанка. — Он так смотрит… словно видит насквозь. И вопросы иногда задает странные. И болезнь эта его опять началась… а вдруг она заразная? Конечно, никто еще не заболел. Но разве мы все знаем? Может, поэтому он и лицо закрывает всегда — даже от слуг. Что, если там ужасные язвы?