Закон против леди - Юлия Арниева Страница 68

— Понимаю.

Миссис Дженнингс кивнула и вышла. Дверь закрылась за ней тихо, без хлопка.

Мы остались одни. Мэри опустилась на край топчана и закрыла лицо руками. Её плечи беззвучно затряслись. Она плакала.

Я села рядом. Не знала, что сказать. Какие слова могут утешить человека, который оставил всё, что знал, ради хозяйки, которая сама не знает, что будет завтра?

— Всё будет хорошо, — прошептала я. — Мы справимся.

Пустые слова. Но иногда пустые слова — это всё, что у нас есть…

Когда Мэри успокоилась, мы принялись обустраиваться. Комната была холодной, камин не топился, и сырость пробиралась сквозь тонкие стены. Я дала Мэри шиллинг на уголь.

— Спустись к истопнику. И узнай, где колонка.

Мэри вернулась через четверть часа с ведром воды и мешком угля.

— Колонка близко, — сказала она, ставя ведро у двери. — И истопник добрый, показал, где что. Говорит, уголь хороший, не дымит почти.

Она принялась разводить огонь, ловко, как делала это сотни раз в Роксбери-холле. Растопка занялась легко, и скоро в камине плясало пламя, отбрасывая тёплые отблески на серые стены.

В комнате стало уютнее. Почти по-домашнему.

— Госпожа, — Мэри поднялась, отряхивая руки. — Скоро шесть. Если хотите поесть, нужно на кухню. Хозяйка сказала, там можно приготовить. Я видела внизу лавку на углу, могу сбегать за хлебом и сыром.

Я протянула ей несколько пенсов.

— Купи что найдёшь. И поторопись, не хочу опоздать на кухню.

Мэри убежала, а я села на кровать и откинулась на тощую подушку. Тело болело: ноги, спина, голова. Но это была хорошая боль. Боль человека, который что-то сделал. Куда-то дошёл. Чего-то добился. Мы в Лондоне. Мы в безопасности. Пока.

Мэри вернулась через четверть часа с хлебом, сыром и куском холодной ветчины. Мы спустились на кухню.

Она оказалась в конце узкого коридора на первом этаже: небольшая комната с закопчённым потолком, большой плитой и длинным деревянным столом. Там уже хозяйничали две женщины. Одна, полная и румяная, лет сорока, в простом тёмном платье и переднике, помешивала что-то в котелке на плите. Другая, худая, с острым лицом и поджатыми губами, в платье получше, но заметно поношенном, сидела за столом, разрезая луковицу на тонкие кольца.

— О! — Полная женщина обернулась на звук наших шагов. — Новенькие! Миссис Дженнингс сказала, что кого-то поселила. Добро пожаловать! Я Мэри Причард, вдова, живу на втором этаже. А это мисс Эббот.

Худая женщина подняла глаза от луковицы. Холодный, оценивающий взгляд скользнул по мне, по моей трости, по Мэри, стоявшей за моим плечом.

— Добрый вечер, — сказала она сухо и вернулась к своей луковице.

— Не обращайте внимания, — миссис Причард понизила голос, — она всегда такая. Из благородных, понимаете. Не привыкла к нашему обществу.

Я подошла к столу, села на свободный стул. Мэри осталась стоять у двери, она не знала, положено ли ей сидеть рядом с хозяйкой. Я кивнула на место рядом.

— Садись. Здесь не поместье.

Мэри села осторожно, на самый краешек стула.

— Из провинции, значит? — миссис Причард навострила уши. — Откуда будете? У меня сестра замужем за фермером в Кенте, может, знаете…

— Вряд ли, — мягко перебила я. — Я из Суссекса. Далеко от побережья.

— А, ну да, ну да… — миссис Причард помешала свой котелок. — А вы надолго к нам?