Аид. Любимец судьбы - Елена Стилс Страница 68

На лицах Деметры и Посейдона так и оставалось недоумение, но Зевс кивнул – не переставая хмуриться. В самом деле, все узнают о таком ужасе. До самого Крона на Офрисе донесется, что дочь Нюкты теперь на его стороне, поднялась из недр и спешит пакостить Зевсу (всеми копытами и головами, что есть в наличии).

Кто поверит после этого, что Ата могла явиться на Олимп так? Явиться – под утро, когда Эос-Заря, вооружившись кисточкой и румянами, неторопливо наводила лоск на небеса – готовила их к встрече с золотой колесницей брата. Заря не пожалела ни золота, ни коралловой пыли, ни кармина, ни легкой бирюзы для оттенков – и внутренний двор, где объявилась богиня обмана, казался прозрачно-розовым, а щечки самой Аты горели двумя зрелыми персиками.

Прийти – будто только отлучалась с Олимпа. Дружески потрепать по плечу какую-то нимфу. Засунуть нос в котел, из которого таскали варево прихлебатели-сатиры – вкусно. Пошептаться с ранеными, которых до сих пор полно в коридорах. Кто поверит – если ее и не заметили?

Может, только мальчишку этого вспомнят, он-то своими глазищами (не глаза – два луга в колокольцах) всех подряд очаровывает. А уж в сочетании со слегка потерянным видом…

Ну вот, Гестия не выдержала: шагнула вперед и взяла мальчика за руку.

— Я могу показать тебе наш сад. Хочешь?

— Ой, правда? Очень! А ты немного похожа на мою маму. У меня мама – Гея…

Зевс подождал, пока Гестия уведет ребенка и их голоса заглушатся воплями: «Ой, ползет-ползет!»

— Гея? – переспросил он.

— Гея, – кивнула Ата, устраиваясь на кресле поудобнее. Голос ее сделался глухим, а лицо вытянулось и стало высокомерным, будто она собиралась предрекать судьбы. – Гея, Мать-Земля измучилась, наблюдая за участью своих детей. Она решила породить еще одного ребенка, из себя самой. И родила Офиотавра – безобиднейшее существо, в котором, однако, таилась огромная сила. Ведь тот, кто принесет его в жертву и сожжет на священном огне его внутренности, высвободит мощь, равной которой не знают и Гекатонхейры. Мощь эта так велика, что сможет пожрать землю…

— Или решить исход войны? – подал голос Зевс.

Лицо Кроноборца было мрачным.

— Так этот мальчик… – тихо начала Деметра. Ата вскинула брови.

— Что? Этот мальчик – сиротка, он заблудился, и я привела его к милости Зевса. Здесь о нем будут заботиться, правда? Не дадут в обиду. Не выпустят вовне, где идет война, а вскоре начнутся и поиски сына Геи, Офиотавра…

— А они начнутся? – спросил Посейдон.

Ата утаскивала со столика виноградины и делала это с удовольствием: подкрасться пальчиками… цап! Ела она их – и то не столь аппетитно.

— Начнутся-начнутся, о Неистовый! Только вот – кто знает когда. И откуда… Слухи… они ведь сами выбирают, как летать. – Цап, цап! Виноградины черными шмелями влетают в пухлый рот. – А у молвы столько голов – ах, за всеми не уследить, да и кто там знает, откуда они растут…

— …прямо из брюха, тебе говорят! – к месту возмутился сиплый бас.

Женский голос в ответ выдвинул что-то совсем непристойное.

Грохнула дверь. Вихрь во плоти прошел по залу, остановившись у трона Зевса. Уже в виде Афины: покрасневшей, взволнованной.

— Отец! Мне донесли… Крон оставил свои войска! Сначала он и еще шесть титанов что-то искали неподалеку от обители Геи, теперь отправились зачем-то на Крит, в ту пещеру, где ты воспитывался. Он разослал гонцов в поисках какого-то создания с головой быка и туловищем змеи…