1812 - Андрей Булычев Страница 68

Служба у егерей была действительно поставлена как надо. Из темноты выскочили десятка три стрелков и тут же заняли свои места на валу. Около пушки пошло шевеление, засветился красным огоньком пальник, и заскрипел разворачиваемый лафет.

— Огня больше! — скомандовал прапорщик, и в костры подкинули веток.

— Свои, ваше благородие! — послышалось от дальнего пикета. — Казачий разъезд подъехал!

— Старшего разъезда ко мне! — откликнулся Пинюгин. — Все остальные пока ждут у рогаток!

— Ваше благородие, старший казаков! — Егерский унтер козырнул, подойдя к основанию вала с бородатым дядькой в кафтане.

— Подхорунжий Хижняк! — пробасил казак. — Проехать нам срочно надо, не держи, господин прапорщик.

— Кто у вас полковой командир? — задал вопрос, спускаясь с вала, Пинюгин.

— Так знамо кто — Андриянов Иван Иванович, — ответил тот.

— Андриянов?! — воскликнул, спускаясь вслед за прапорщиком, Тимофей. — О как! Это тот который майор?

— Не-е, ошибаетесь, господин хороший. Наш-то командир — он в подполковниках давно.

— Уж так ли давно? — останавливаясь рядом, произнёс Гончаров. — А ну-ка, скажи мне, милейший, когда и за что он чин подполковника получил?

— Так за Базарджик турчанский, — ответил тот, пожимая плечами. — И крест ему ещё дали золотой, а вот же, точно такой, как у вас. — Он кивнул на грудь Тимофея.

— Всё верно, братец, свой, не врёшь. — Тимофей улыбнулся и протянул руку подхорунжему. — Самому-то довелось ли рубиться под Базарджиком?

— А как же! — пробасил тот, пожимая ладонь. — И под Шумлой, и под Батином. А вы, стало быть, тоже там с турками ратились?

— Было дело. А чего же медаль за Базарджик тогда не носишь?

— Я её только на парады или на смотры надеваю, — заявил подхорунжий. — Так-то если в разъезды идти — никогда. Где ведь только мы не ездим, по каким только чащам не пролазим. Ударит ветка или сучок какой сковырнёт — и всё, и нет медали. Жалко.

— Это да, жалко, — согласился с ним Тимофей. — Зовут-то тебя как?

— Лука Антипыч, — ответил тот солидно. — А вы-то, господин хороший, в каком же полку турок воевали?

— Стародубовский драгунский, — ответил Гончаров. — Пропускаем, Костя. Наши люди. Я полк Андриянова очень хорошо ещё по Дунайской кампании знаю.

— Открывай! — крикнул Пинюгин. — Пропускаем казачий дозор! А что спешите-то так, Лука Антипыч?

— Так хранцуз на польской стороне зашевелился, мосты ставит, — ответил тот, нахмурившись. — Никогда ведь до этого на нашу сторону не заезжали, а тут вон сразу несколько сотен уланов перескочили. В нас пулять начали, погнались потом. Ну мы-то хорошо тамошние места выучили, через пару вёрст разделились. Половина с есаулом Пашкой Чеботарёвым за собой их повела, а мы с известием до начальства. Скакать нам нужно, господа хорошие, вы уж извиняйте. — И перехватив повод подведённого коня, запрыгнул в седло. — Могут и до вас эти скоро доскакать, так что вы уж смотрите, объехать стороной вашу заставу трудно, тут самый короткий путь. Поберегитесь! Но! — И подстегнул коня. — А Стародубовский-то полк — добрый полк! — донеслось уже из темноты. — Спаси вас Христос, робяты!

— Поднимай ротного, Костя, — промолвил Тимофей. — А я пойду своего капитана разбужу. Похоже, началось.

— Да, может, просто приграничная перестрелка? — предположил Пинюгин. — А мы тут всех на уши поднимем. Спокойно ведь пока.