Вампирский роман Клары Остерман - Ульяна Черкасова Страница 68

— От монстр, – подсказал Шелли.

— Да. Кто бы это ни сделал и как бы он это ни сделал, он настоящий монстр.

— Нет, – Шелли замотал головой. – Нет, вы не понимать. Это и есть монстр. Мутант. Не человек. Точно человек, но больше нет.

— Опять вы за своё, доктор. Говорю же вам, даже если Густав Остерман смог и вправду создать нечто вроде монстра, в Курганово ничего не осталось. Лаборатория уничтожена.

— Но вы не находить тела чудовищ?

— Нет. Только убитых обескровленных людей. Из них буквально всё до последней капли выжали. Как сок из лимона.

Доктор Шелли пробил нервную дробь пальцами по деревянному тёмному столу.

— Кровь, кровь, кровь, – повторил он трижды.

На самом деле, из-за его произношения это прозвучало забавно, скорее как «крофф». Не знаю, зачем я это уточняю, суть это не меняет.

— Вам это о чём-то говорит? Зачем это могут сделать? Куда переливают всю кровь и каким способом? Какие инструменты они используют, а я уверен, что это должны быть медицинские инструменты, и кто на это способен? Юная девушка, ассистентка доктора Остермана справилась бы сама? И сколько понадобится сосудов, чтобы вынести всю кровь из, допустим, десяти тел взрослых мужчин?

Я завалил доктора Шелли вопросами. Он, кажется, и половину не понял, поэтому я перешёл на брюфоморский, но ответа так и не получил.

— Я не знать, – только и сказал он мне.

— Но если предположить, то какой инструмент с этим бы лучше справился? Шприцем такое сделать сложно. Значит, переливали прямо из вены. Сколько времени…

Договорить я не успел. Доктор Шелли неожиданно разозлился.

— Я не знать! – воскликнул он. – Это… я не знать. Я сам бы хотеть знать.

И он едва ли не зарыдал – издал очень странный, рычащий почти звук полного отчаяния и стукнул костлявыми кулаками по столу. Я от неожиданности замолчал, не зная, как себя лучше повести.

А на печи завозился разбуженный Афанасьев.

— Что такое? – он выглянул из-под одеяла весь взлохмаченный и потому ужасно похожий на моржа, какими их изображают в детских книгах.

— У доктора Шелли возникла дилемма в научном вопросе.

— Что? – сонливо пробормотал Афанасьев.

— Говорю, он не знает, кто и как оставляет тела жертв без крови.

— Эти тоже? – неожиданно твёрдым голосом спросил профессор.

— Эти тоже, – подтвердил я.

— Какой ужас. – Он осенил себя священным знамением и, печально поглядев на доктора Шелли, уполз обратно под одеяло. – Ложитесь спать, мой дорогой друг, – пробурчал он приглушённо из-под одеяла по-брюфоморски и добавил уже по-ратиславски: – Утро вечера мудренее.

— Утро? Вечер? Мудрый? – жалобно, едва не плача, всхлипнул доктор Шелли.

— Это он имеет в виду, – попробовал пояснить я, – что тут бесполезно голову ломать.

— Зачем ломать голова? У нас же сосать кровь.

— Ох. – Я взмахнул рукой, вдруг с досадой осознав, что господин Дроссельмейер не стоил всех денег, потраченных на его услуги батюшкой. – Ложитесь спать, доктор Шелли. Завтра подумаем. Уже все устали. А вы особенно.

Он согласился, стыдливо спрятался за занавесочку, чтобы переодеться в пижаму, вернулся при полном ночном параде – в халате, тапочках, пижаме и даже в ночном колпаке. Удивительно, сколько всего он, оказывается, с собой возил.

— А вы? – спросил он меня, укладываясь в единственную кровать и мерзляво, как маленький ребёнок, подтыкая одеяло со всех сторон.