Наследник двух корон - Владимир Бабкин,Виталий Сергеев Страница 69

Умный он и в политесе силен. И в русском. Но надо править его речь, надо. Пусть позанимается у Шелина и Веселовского. Да и православному канону его надо учить… Не торопясь, в этом точно нельзя спешить. Дело святое.

Радует, что Петер не рвется в армию. Видно, прав был фон Корф, рассказывая, что в Киле герцог экзерциции не любил. Но на Дворцовой вон как выступил ладно! Нельзя его далеко отпускать до коронации.

Что ж, вот и станция. Остановились. Пора выходить.

Дверь. Офицер подает руку. А вот и надежда ее идет.

— Петенька, как тебе дорога?

— О, Матушка, просто отлично! Очень рад, что мы доехали!

Усмехнулась.

— Вижу, что ты чем-то недоволен.

— Что вы, Матушка! Но велика Россия. Долго едем.

— Что предлагаешь?

— Матушка, ну откуда мне знать? Думать надо.

— Ну, тогда пошли в мою карету.

РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. МОСКВА. 1 (12) марта 1742 года

Карета у тетушки шикарная. Убрана богато, велика как линкольн-лимузин. Царица. Торжественный въезд. Москва. Первопрестольная.

Ужас.

Даже мое нахождение здесь третий уже год не спасло меня от впечатления от Москвы.

«Москва, как много в этом звуке…»

Плохо пока в этом звуке. Первопрестольная выглядела ужасно. Вечные пожары, стихийные рынки, местами перетекающие в бесконечные базары и торжища. Нищие. Попрошайки. Скоморохи. В самом Кремле толком ничего не было. Я с удивлением осматривал Кремль. Не было почти ничего из того, что я знал и помнил. Успенский собор. Проходной двор. Все.

Пока все кисло.

Мы приехали.

Идет довольно долгая подготовка к коронации. Сие не вдруг.

Я никуда не тороплюсь и никуда не хочу.

Но кто меня спрашивает…

Глава 3

Коронация

РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. МОСКВА. КРЕМЛЬ. 18 (29) марта 1742 года

— Алексей Петрович, вы все-таки уверены, что такой «Манифест к финскому народу» надобен? – Императрица, кажется, уже согласившись, отложила перо. – Не будет ли с него больше урона Отечеству нашему, нежели пользы?

— Надобен, Матушка, – вице-канцлер не понимал колебаний императрицы, – это сильно поможет нашим войскам и с фуражом, и с постоем.

Он уже по пятому разу пытался уговорить упрямую царицу, но каждый раз она, не отвечая, проявляла достойное лучшего применения упорство.

— Ваш племянник очень популярен у финнов, и они, во множестве, готовы присягнуть ему, – Бестужев выложил последний козырь.

Отступать ему было некуда, не зря же он сам мчал с этим текстом из столицы.

Императрица снова углубилась в чтение:

«Мы, Божиею милостию, Елисавета Первая, Императрица и Самодержица Всероссийская, и прочая, и прочая, и прочая.

Объявляем сим всем и каждому, а особенно государственным чинам и жителям Княжества Финляндского.

На каких несправедливых основаниях настоящая война уже в продолжение нескольких лет была замышляема Швециею против России, и наконец объявлена, и начата сею Короною, про то достаточно известно всему свету, и легко поймут даже и все те шведские подданные, которые не совсем отказались от размышления и внемлют голосу здравого смысла...»

Составлено все верно, она не желала этой войны, да и Швеции она была не нужна, только Людовику и Франции.

«…И как очень естественно, что к числу не желавших войны принадлежат и жители Княжества Финляндского, то они имеют тем больше повода желать скорейшего окончания войны, ибо они сами, их страна и имущество при настоящей войне совершенно невинно первые подвергаются жестоким бедствиям и всякого рода разорениям и потери претерпевать должны…»