Стань светом в темном море. Том 1 - Softcoral Страница 69

Объяснения стали пространными, и тогда Син Хэрян исчерпывающе подытожил:

— Возрастает риск смерти.

А этот парень умеет произвести впечатление!

Некоторое время мы с Ю Гыми переваривали услышанное, а потом она испуганно спросила:

— Может, нам лучше вернуться в Центральный квартал?

Пэк Эён, которая шла последней и постоянно оглядывалась, посмотрела сначала на Син Хэряна, потом на Со Чжихёка и, покачав головой, хлопнула обоих по спине.

— Руководитель группы, вам следует объясняться понятнее. Не волнуйтесь, Гыми. Если мы сейчас быстренько эвакуируемся, то все будет хорошо.

Моя тревога несколько поутихла. Пэк Эён права – при условии, что мы сможем успешно эвакуироваться из Чхоннёндона. В Пэкходоне и Чучжакдоне нам не повезло.

— Сколько времени у нас в запасе? – обеспокоенно спросил я у Со Чжихёка.

— Точно не знаю, – неуверенно ответил он. – Такого еще никогда не было.

— Трудно сказать, сколько времени осталось, – добавил Син Хэрян, а потом сказал то, отчего моя тревога подскочила до отметки «максимум»: – Но если так пойдет дальше, то концентрация углекислого газа в воздухе быстро возрастет и мы задохнемся.

Отлично. Какая прекрасная новость. Пэкходон затоплен, Чучжакдон наполовину разрушен, в Хёнмудоне инженеры стреляются за спасательные капсулы, по Центральному кварталу разгуливают люди с пушками, а долгое пребывание в Чхоннёндоне, куда мы сейчас направляемся, грозит нам удушьем.

— Ну, по крайней мере, здесь мы не умрем от пуль и не утонем, – ободряюще сказал я.

Ю Гыми недоверчиво уставилась на меня, а потом с раздражением затрясла головой:

— Мне тошно от всего, что происходит.

Пока мы с Ю Гыми разговаривали, пытаясь отвлечься от тревожных мыслей, наша процессия вошла в Чхоннёндон. Мы увидели лифт, ведущий на Третью базу, которая располагалась на глубине в тысячу метров. Лифтовый канал обвивал Синий Дракон. До чего же странно было видеть восточный символ в таком многонациональном месте! Казалось, дракон должен символизировать восхождение, но из-за воды вокруг создавалось впечатление, что он погружается в морские глубины.

Глядя на его яркие голубые чешуйки, я повернулся к Син Хэряну и спросил:

— Почему здесь дракон?

— Какой-то псих из руководящего состава предложил превратить Подводную станцию в туристическую достопримечательность и для этого добавить элементы восточной мифологии: четырех священных зверей, духов четырех сторон света, – объяснил Син Хэрян.

В его голосе слышалось неодобрение, но трудно было сказать, на кого оно было направлено: на психа из руководящего состава с его странными идеями или на самого дракона, обвивающего лифт. Меня всегда удивляло, что кварталам дали такие странные названия, вместо того чтобы просто назвать Хёнмудон Северным кварталом, Чучжакдон – Южным, Чхоннёндон – Восточным, а Пэкходон – Западным.

— И чем все закончилось?

— В глубинах моря смотреть особо не на что. Темнота, высокое давление. Изредка можно увидеть рыб, похожих на чудовищ с неумелых детских рисунков. Естественно, затея провалилась.

Ю Гыми воскликнула:

— А, это все объясняет! Несколько лет назад у входов в Центр глубоководных исследований, Центр редких минералов и Центр исследований загрязнения морской среды появились статуи Красной Птицы Чучжак. Ученые не понимали, зачем их установили, и шутили, обсуждая, кто это – фениксы, индейки или куры. Так вот почему их установили!