Хрупкость - Кортни Ли Винн Страница 69

Отец приказывает слуге принести еще один бокал вина, и впервые в жизни я рада, что он пьет. Потому что когда отец пьян, он становится вспыльчивым, и как только заметит, что я нарушаю его правила, тут же выгонит меня из зала.

Звучит медленная музыка, и я вижу, что Тарелла уже танцует с вельможей из Зо. Ее руки лежат у него на плечах, а бедра вращаются в такт искусной мелодии. Плавно и чувственно она двигается в объятиях своего партнера и изящно обхватывает его ногой.

Отец отпивает глоток вина и напоминает:

— Следи за лицом, Низзара.

Я тут же хмурюсь.

— Так намного лучше.

Тарелла и вельможа исчезают среди танцующей толпы в водовороте остальных пар, и вскоре я теряю их из виду.

Я делаю глубокий вдох, собираюсь с духом и встаю с трона. Заслышав стук моих высоких каблуков по танцполу, толпа расступается.

Лиха касается моей руки.

— Посмотри, как они тебя почитают. Особенно когда ты перешла на шестой уровень.

Я почти не слышу ее, думая об одном-единственном человеке, который может помочь мне осуществить мой план – принце Зема, – потому что королевский закон не позволит отцу его казнить.

Человеческое море вокруг смыкается, и гости продолжают танцевать.

За всю жизнь я всего лишь дважды танцевала не одна. В первый раз вельможа, чересчур много выпивший, слишком часто прикасался ко мне, и вскоре в его грудь вонзился отцовский меч. Второй вельможа, с которым мне пришлось танцевать, вообще отказывался ко мне прикасаться.

Музыка стихает, чтобы музыканты могли выпить вина, а гости пообщаться друг с другом перед началом следующей мелодии. В данном случае я имею в виду найти партнера и какой-нибудь темный уголок.

Пока я пробираюсь сквозь толпу, вокруг меня то и дело вспыхивают искры бесед, и я невольно прислушиваюсь, краем глаза замечая Дэя, который летит над головами гостей. Кто-то из них хвастается своим богатством, положением или родословной, но привычка к наблюдению позволяет мне о многом узнать.

Я прохожу мимо брюнетки с кольцом в губе. Она видит, как я провожу рукой по спине Казема, облаченного в красный мундир. Он поворачивает голову, но я направляюсь дальше. Он отделяется от стайки женщин, которые зло глядят мне вслед, и неторопливо следует за мной. Я направляюсь в конец зала, где отец не увидит меня раньше времени.

— Вот это да! – мурлычет Лиха. – Наконец-то мы повеселимся! Ты только посмотри на этот подбородок… на эти руки! – Она взволнованно кружится внутри моего щита. – Мм… С ним будет приятно развлечься.

— Верно, – соглашаюсь я.

Лиха вздыхает, и в ее голосе слышится заметное разочарование.

— Просто не забывай о правилах своего отца. – Кажется, закон целомудрия, установленный отцом, причиняет ей настоящую боль.

Я обхожу массивную черную колонну и исчезаю в полутемном алькове, где в углублении стены целуется пара. Рядом слышится игривый шепот другой парочки, но, судя по их жарким взглядам, совсем скоро они перейдут от слов к делу. Казем медленно огибает колонну. Из его золотого сосуда вытекает красный дым, и призрачная струя воздуха приносит нам два бокала, до краев наполненных вином. Он берет в каждую руку по бокалу.

— Осторожнее с такими глазами. – Казем неспешно приближается ко мне. – Кто-то может решить, что ты грозная богиня, которая явилась на праздник, чтобы сеять хаос.