Физрук: на своей волне 8 - Валерий Гуров Страница 7

— Вкусно, — сказал я, когда девчонка посмотрела на меня вопросительно.

Фильм мы всё-таки включили. Комната наполнилась знакомыми голосами и старой музыкой. Мы почти не говорили, а в какой-то момент на экране появилась сцена, где герой долго не понимает, что теряет человека, который рядом, и доходит до этого слишком поздно.

Я почувствовал, как Аня напряглась у меня под боком, едва заметно. Она ничего не сказала, но мне не нужно было слов, чтобы понять, о чём девчонка думает.

Через какое-то время Аня всё же прошептала:

— Знаешь… раньше я не видела в тебе того мужчину, с которым могла бы представить себя всерьёз. Не потому что ты плохой, Володь. Просто… как будто не было опоры…

— А сейчас? — поинтересовался я.

Аня чуть помолчала, потом улыбнулась едва заметно.

— А сейчас всё яснее ясного.

Фильм шёл дальше, наш разговор затих, свет экрана мягко мерцал на стене. В какой-то момент я понял, что она уже спит, уткнувшись носом мне в плечо.

* * *

Я проснулся ровно в пять утра. Привычка, выработанная годами, срабатывала исправно. Рука на автомате потянулась к соседнему месту, но ничего не нашла — и только потом я открыл глаза. Простыня была примята, подушка еще хранила тепло, но рядом никого не было.

Я сел на кровати, потянулся и вышел в коридор. Со стороны кухни, пробивался мягкий свет. Аня стояла у плиты. Волосы у девчонки были собраны наспех, на ней была моя рубашка, в которой она вчера крутилась передо мной. На сковороде тихо шипело что-то горячее, а на столе уже были расставлены тарелки.

Я остановился в дверях на секунду, просто глядя на девчонку.

— Ты уже встала? — спросил я. — Доброе утро.

Аня чуть повернула голову.

— Уже, — ответила она. — Я вообще, если честно, плохо сплю, когда знаю, что рано вставать.

Я подошёл ближе, взгляд сам собой скользнул по столу, по еде и по тому, как аккуратно всё было расставлено.

— Спасибо, — сказал я.

— За что? — спросила Аня.

— За это всё, — ответил я, кивнув в сторону стола.

Аня чуть пожала плечами, как будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся и подобная забота у нее хранилась в «настройках по умолчанию».

— Ну… ты же ешь. Значит, нужно тебя кормить.

Девчонка поставила передо мной тарелку.

— Садись, Володь, пока горячее.

Я сел за стол, взял вилку, попробовал омлет, который девчонка по готовила. Вкус был простым, домашним, именно таким, как я любил.

Аня встала напротив, опершись бедром о столешницу и скрестив руки на груди.

— Ты, кстати, сильно похудел, — сказала она вдруг.

— Заметно? — я поднял на девчонку взгляд.

— Очень, — заверила она. — Я раньше думала, с тобой это вообще невозможно… ну ты же лопал все подряд за обе щеки.

Я усмехнулся, но ничего не сказал. На самом деле, вопрос был тут не в еде и не в килограммах. Дело было в том, что девчонка смотрела на меня теперь по-другому.

Аня наконец села напротив меня, взяла кружку обеими руками и несколько секунд грела о неё пальцы.

— Только давай честно, Володь, — сказала она, глядя на меня. — Вставатьв половину пятого — это тяжело. Я так не привыкла. Я попробую, конечно… но сразу говорю, что вряд ли.

Прозвучало как обозначение границы.

— Я понял, — я не стал развивать тему.

Девчонка чуть расслабилась, словно именно этого ответа и ждала, и мы продолжили завтракать. Аня глотнула кофе, поставила кружку на стол и потянулась к телефону, который лежал рядом.