Неудачница из литдорамы - Юлия Буланова Страница 7

— Ты мне врёшь! — всхлипывает мальчик.

— Я? — говорят, лучшая защита — это нападение и уверенный тон голоса. — А зачем? У лжи всегда есть причина. Зачем мне обманывать тебя сейчас? Что я от этого получу?

— Не знаю. Но это не значит, что ты не врёшь. Это значит, что я не знаю, что ты получишь.

Вот же умненький чертёнок. Соображает малявка. Но не пойман — не вор. Пусть сначала докажет. Интуиция свидетеля уликой не считается.

— Со Хён, я плохо себя чувствую. И мне нужна твоя помощь. Принеси воды. Первая помощь при отравлении — убрать из организма всю гадость. Не бойся, хорошо?

Ближайшие два часа из памяти хотелось стереть. Печальнее всего, что за этим наблюдал восьмилетка. Но ничего не поделаешь. Я была слишком слаба, чтобы справиться самой. А денег на врачей нет. Медицинская страховка, судя по воспоминаниям Кан Юри, покрывает далеко не все расходы. Они, конечно, меня вылечат, но потом полгода придётся питаться самой дешевой лапшой быстрого приготовления.

Но, к слову, лапша дома имелась. И это было просто прекрасно.

Ребенок не отходил от меня ни ночью, ни весь следующий день. Хорошо, хоть Кан Юри решила самоубиться накануне выходного. То есть, конечно, плохо, что решила. Но то, что я могу хоть отлежаться хотя бы сутки, уже, плюс.

— У нас с тобой будет другая жизнь, — пообещала я мальчику, почти проваливаясь в сон. — Совсем другая.

— Ты хочешь выйти замуж? — в голосе Со Хёна звучал совсем не детский скепсис. — И для этого опять будешь ходить на свидания?

— Нет. Найду другую работу. Скоро. Просто, подожди ещё немного. У нас всё наладится, малыш.

Утром я почувствовала, что в моё ухо кто-то дышит. В последний раз со мной такое было, когда Аля попросила меня взять к себе Зайку на ночь. Они с супругом уезжали на юбилей к кому-то из друзей Ираклия Георгиевича и не хотели мучить животное многочасовой поездкой. Но и оставлять её совсем одну на всю ночь моя приятельница отказалась.

Зайка сначала вела себя, как благовоспитанная леди. Забралась в кресло и сделала вид, будто ничего иного ей и не надо. Но, когда я уснула, тихо перебралась на мою кровать.

Сейчас ощущения были похожими. Только преданно сопела в моё плечо не средней упитанности собачка, а черноволосый мальчик. Красивый. Весь в отца. Последняя мысль вызвала отголосок иррациональной обиды. Не моей, конечно.

Кан Юри надеялась, что тот парень окажется принцем на белом коне и заберёт её в прекрасную обеспеченную сказку, где они будут счастливо жить и умрут в один день. Но он после совместно поведённой ночи исчез. Телефон, который ей оставил случайный любовник, был отключен. А где его искать, она не знала.

Тем не менее, девушка была хорошей мамой, сына любила. Старалась не выплескивать на него своё раздражение и разочарование жизнью.

Это-то и вызывало недоумение. Даже моё попадание в литдораму после столкновения с самокатом, было менее странным, чем её попытка самоубийства. Она не хотела умирать. Даже, не думала об этом. А потом словно в голове что-то переключили.

Не понимаю, с чего вдруг Кан Юри решила наглотаться таблеток? Как я могу помнить в мельчайших подробностях ту самую ночь, беременность, рождение сына, то, что она ела на обед и какое платье мечтала купить, но забыть мысли о смерти? Бред же.

Конечно, случается, что демонстративная попытка суицида заканчивается трагедий. Или импульсивный поступок на фоне очень сильного стресса. Это ладно. Но тут же, реально, ни с того, ни с сего. Словно, автор дурной мелодрамы сказал: "Ей надо умереть для развития сюжета. Не имеет значение, как и почему, главное, сегодня".