Альтернатива - Александр Журавский Страница 7

— Да понял я, понял…

Отключив трубку, с ревом Scheisse![13] он разнес офисным креслом попавшийся ему на пути стеклянный лабораторный шкаф.

— Говно за ним подчищай, тварюга! – резко выдохнул он и открыл ногой дверь в соседнее помещение. Там три «азовца» в мультикаме[14] с офицером харьковского подразделения ГУР в штатском спешно уничтожали флешки, DVD, документы и компьютерные хард-диски в инсинераторных печах биолаборатории.

Влетевший командир на ходу подхватил со стола стопку лабораторных журналов и швырнул их в печь, ловко переходя с русского на мову:

— Москалi рядом! Швидше![15]

Один из «азовцев», лысый и крупный детина с колоритными казачьими усами и штурмовой винтовкой «Форт–221» за спиной, с трудом разогнулся, вытер тыльной стороной ладони пот с багрового лица и недовольно ответил:

— Куди швидше?! Поможи краще!

Но командир отправил подчиненного в дальнее историческое путешествие изучать исправительный опыт Третьего рейха:

— Jedem das Seine![16]

Усы детины зашевелились от негодования.

— Нестор, ти задовбав. Що-небудь забудемо!

Однако Нестор был на изрядном нерве и спуску подчиненному давать не собирался, хотя бы и на смешанном русско-украинском говоре:

— Я те забуду, сука. З твоiм донбаським досьє тiльки розмовляти. Тебе або сепари ує…ошать, або довiчно на русню i жидiв iшачить будеш.

Детина скрипнул зубами, схватил с пола охапку бумаг и со злобной ухмылкой под восставшими усами швырнул все в печь:

— А твiй Зеленський хто? Чи не жид, чи що?

Командир «азовцев» в ярости перешел на русский:

— С этим конченым Моссадиком еще разберемся! Давай…

Последние слова заглушили два синхронных взрыва. Дверь разнесло в щепки, и вместе с клубами штукатурной пыли и пороховых газов в лабораторию ворвались бойцы ССО, открывшие огонь на поражение.

Через минуту после начала штурма в эфир вышел боец с позывным Абрек:

— Бадма, трое прорываются на северном входе.

— Принял, работаю.

— Хан, цель на пятьдесят метров. Внедорожник.

— Контролю.

Минут через пять в лаборатории установилась мертвая тишина. Но только на мгновение, пока живые не убедились, что работа сделана исправно и сопротивляться больше некому.

Коренастый, среднего роста командир подгруппы захвата с позывным Седой, посмотрев на часы, отметил символизм увиденных цифр – на циферблате высветилось 11:44. Седой как-то неопределенно покачал головой и обратился к подошедшему бойцу Фоме:

— Как отработали?

— У Немца шесть «двухсотых», один – «трехсотый», легкий.

— Трофеим черта. В штабе расколем.

Полковник шел быстрым пружинистым шагом от северного входа к южному. За ним широко и шумно шагал высокий и невозмутимый Фома, на ходу вытаскивая застрявшую в бронежилете пулю. Справившись с привычным делом, он протянул командиру удостоверение с трезубом:

— Зачехлили гуровца в штатском.

Седой молча кивнул и положил удостоверение в нагрудный карман.

«Седой, конечно, матерый человечище», – подумал Фома, глядя, как пятидесятилетний командир абсолютно бесшумно ступает по битому стеклу.

— Патогены? Документы? – с ходу спросил Седой, заходя в дымящийся зал, где еще недавно «азовцы» зачищали следы американской биолаборатории, а теперь эти следы искали русские.

— Похоже, все важное до нас вывезли, – ответил один из бойцов.

— Еще пять минут на поиски – и уходим с объекта.