Быль или небыль - Рита Хоффман Страница 7

Мальчишка тем временем присел на корточки, обнял колени одной рукой, а пальцами другой поглаживал уже посеревшую траву, которая буйно росла в неухоженном приютском дворе. Лучи осеннего солнца позолотили его волосы, и Владимиру вдруг подумалось, что, если их вымыть, они станут похожи на пшеницу, колосившуюся в поле из его давних кошмаров.

— Хворый он, – бросил Рыж. – Не видишь? Помутился разум. Он не помощником нам будет, а обузой.

— Обо мне ты так же говорил, – огрызнулся Лён. – Позабыл уже?

— Не позабыл. Вот только в твоих опухших глазах искра разума горела, а тут? Блаженный он, вот и все.

— Жестокий ты, – неожиданно для самого себя выдохнул Владимир. – Малец пережил такое, что впору руки на себя наложить, а ведь живет, к солнцу тянется. Есть у него хребет, нравится тебе это или нет.

— Хребет есть, а разума нет, – упирался Рыж. – Заберете – пеняйте на себя. Не стану с вами охотиться.

— Осенние Деды со дня на день, постыдился бы такие слова говорить. Как в глаза старшим смотреть будешь? – Владимир качнул головой.

— А ты на его стороне, да? – взвился Рыж. – Скольких мы детей схоронили? Скольких спасти не смогли? Нравится тебе, когда они на твоих руках умирают?

Владимир опустил взгляд. Понял, что Рыж не ответственности за мальчишку боялся, а боли. Старый друг был прав: им доводилось видеть ужасные смерти, и каждая оставила в душе шрам. Если заберут мальчишку, а он погибнет в пути, даже их закаленные сердца могут не выдержать.

— Пойдемте. Не упрямься, Лён, Рыж ведь прав.

Это прозвучало почти жалобно, и Владимир это понимал.

— Да какие же вы трусы! – взвился Лён. – Здорового мальчишку оставить! Даже не попытаться спасти! Ладно Рыж, сердце из камня, но ты!..

Цепкие пальцы сжали плечо, Владимир нехотя поднял голову.

— Ты же брата потерял. Неужто не хочешь…

— Грязно, Лён, – прохрипел Владимир, отталкивая руку друга. – Не надо говорить такое. Мирослава не заменить.

— И из могилы не поднять. А этот еще не помер.

Знал, подлюка, на что давить!

Владимир сжал кулаки и снова посмотрел на мальчишку. Тот стоял, смотрел в небо, и такой он был светлый, такой… Словно боги и впрямь послали его, чтобы испытать их сердца. На Мирослава, конечно, совсем не похож, другая порода, но все же…

— Чтоб вам провалиться, – рыкнул Рыж и спешно ушел со двора.

— Верните мальчонку! – крикнула баба с порога. – Холодно же! Захворает, не вам его выхаживать, да?

— Отведи, – тихо попросил Владимир.

— Но…

— Не котенка и не кутенка приютить собираемся, – отрезал он. – Обдумать надо. Прикинуть. Да и Рыжа умаслить.

— Если не получится, заберу его сам и уеду. Не знаю, что у тебя в груди, а у меня сердце разрывается.

Говорил Лён не как обычно, без горячности. Таким уверенным Владимир его редко видел.

Он кивнул, побрел следом за Рыжем. Вот и отдохнули от охоты, вот и поспали на перинах…

Привечать ушедших им было негде, потому Рыж сходил к старосте и заявил, что Осенние Деды они будут справлять в избе вдовы-ведьмы. Тот и так его отговаривал, и эдак, даже в собственном тереме остаться предложил, но Рыж не согласился. Да и позволения он не спрашивал, просто из уважения пошел сообщить: дескать, Мрачный Взвод займет пустующую избу.

Владимиру это не нравилось так же, как старосте, вот только в амбаре встречать ушедших они не могли – нельзя, не положено.