Жрец со щитом – царь на щите - Эра Думер Страница 70

Подавленный, я спрятал лицо в сложенных лодочкой ладонях. Кудри упали на влажные глаза.

— Я – кусок дерьма, Ливий. К чему ни притронусь, разрушаю.

В плечо прилетел тычок. Убрав руки, я увидел слово, выведенное на песке.

— «Нет», – прочитал я и усмехнулся. – Вечно ты споришь.

Ливий кратко улыбнулся и смахнул надпись ногой. Теперь он вывел крылатую фразу: «Друг – это одна душа в двух телах». Он обвёл первое слово. Я не заметил, как стиснут мой кулак.

Приписал строкой ниже: «Мы оба – куски дерьма».

VII. TERRA INCOGNĬTA

* Неизведанная земля

На лагерь опустился пасмурный вечер. Тенты табернакулы Плиния хлопали от ветра, который забегал и волновал огонь свечей. Переступив порог палатки, я оставил волнение ляпнуть что-то невпопад. Ливий сохранял невозмутимую улыбку – его спокойствие подстёгивало меня.

Плиний подвинул скрученную карту и облокотился о пень. Он поиграл пальцами, переводя улыбчивый взор с меня на Ливия. Его колдовские очи пронизывали северными ветрами, или же я путал с магией промозглый сквозняк, бесновавшийся в палатке.

— Какой фарт, что Негоциатор потерял голос – великое совпадение! – к моменту нашей сделочки! Как же так? Вы очень, очень милые, – взор пал на Ливия, – но непослушныемальчики.

— Понапрасну гадаешь. – Я вскинулся, выйдя перед Ливием. – Нет злого умысла в том, что Сильва травмирован смертью девы. Нечего пенять на нас.

— Вы проявляете себя как ненадёжные партнёры. Я не уверен, что могу продолжать сотрудничество с вами…

Ливий поднял два пальца, прервав речи Плиния. Подойдя к письменным принадлежностям, он достал перо, обмакнул в чернильницу и изящным взмахом откинул уголок карты. На нетронутой части, склонившись, вывел несколько латинских слов.

Плиний не смотрел на послание: он пялился на губы Ливия, словно ждал, когда тот выйдет из роли и что-то произнесёт. Ливий закончил и постучал кончиком пера по надписи, как палочкой по песку при общении со мной. Плиний не свёл с Ливия взора, придвинул кончиками пальцев карту к себе и сподобился опустить взгляд.

— «Могу ли я написать своё имя?» – прочитал Плиний и посмеялся. – Нет. Разумеется, нет. Я принимаю оплату в звуках, что вы вкладываете в своё имя. Это мелодия души. – Он прикрыл глаза и помахал рукою перед носом, будто вдыхал аромат свежей лепёшки. – Какая-то западня, не находишь, умник?

Ливий раздумывал, водя пером по собственной шее. Я сказал:

— Возьми моё имя.

— Оно предсказуемо непредсказуемое, – на выдохе произнёс Плиний, оттягивая ладонями кожу лица; его глаза сделались впалыми и страшными, когда он зыркнул на меня. – Не такое твердолобое, как ты сам, грубиян. Твоё время ещё наступит, не серчай. Сдаётся, ты меня даже удивишь, Сателлит, но сейчас…

Плиний подлетел, будто не касаясь пола, к Ливию и обошёл его со спины. Он провёл костяшками пальцев по линии скул Ливия, и я напрягся всем телом.

— Сейчас мой голод сможет утолить только вкусное, сочное имя твоего друга. Оно пахнет болотамии полынью. Как горько, что он потерял голос, я в совершенной растерянности! – Плиний обхватил голову Ливия и разверзнул губы пальцами. Он раздвинул челюсть, нащупывая язык и оголяя островатые зубы. – Поищем твой голос, а? Ну же, пискни, змеёныш.

Моё зрение заволокла кровяная сетка – я уже не видел ничего, кроме Ливия, взглядом влажных глаз просившего о помощи. Он не издал ни звука, потому что не мог.