Объедки для Декана-привереды - Амалия Лонг Страница 71

— Чего?!

— Они говорят, что неопределённость мешает учебному процессу. Дескать, никто не знает, как ко мне обращаться — «господин декан» или «господин декан, который спит с объедком». А это, видите ли, нарушает субординацию.

Уголёк захохотал. Он захохотал так, что свалился с ручки двери и покатился по полу.

— О господи! — кот схватился за живот. — Я это должен видеть! Петиция! Студенты!

— Не смешно, — буркнул Альтаир.

— Смешно, — сказала я. — Очень смешно. Но ты прав, надо что-то делать.

— Я предлагаю публичное заявление, — декан откинулся на спинку кресла. — Просто выйти и сказать: да, мы вместе. Да, я её люблю. Да, она спасла мне жизнь, а я — ей. Вопросы?

— И что потом? — спросила я.

— А потом все успокоятся.

— Не успокоятся. Они начнут гадать, когда свадьба.

— Свадьба? — Альтаир моргнул.

— А ты что думал? Стоило декларировать отношения — сразу поползут слухи о помолвке. И о детях. И о том, как ты поделишь академию после развода.

— Мы не разведёмся.

— Мы ещё даже не женаты, — напомнила я.

Уголёк перестал смеяться и сел на стол с очень серьёзным видом.

— Если до свадьбы дойдёт, — сказал он, — я требую быть шафером. И чтобы меня носили на подушке.

— Ты уже и так слишком много требуешь, — Альтаир потёр переносицу. — Ладно. Заявление сделаю сегодня в обед. А пока — у меня к тебе, Айза, дело.

— Какое?

— Кассандра приезжает завтра.

Я замерла.

— Что, прости?

— Завтра. В десять утра. У неё проверка — якобы плановая, но мы-то знаем. Она почувствовала, что её волос кто-то тронул. Прядь-то мы отрезали, и она уже поняла.

— Как поняла?

— Амулет на ночном столике был не просто сторожевой. Он фиксировал любое физическое воздействие. После того, как Кайан отрезал прядь, амулет записал образ. Кассандра уже видела, кто это сделал.

— И она знает, что Кайан работал?

— Знает, что Кайан. Но не знает, зачем. Он успел уехать и спрятаться в поместье. Теперь Кассандра приедет сюда, чтобы вытрясти из нас правду.

Я посмотрела на Альтаира. Он выглядел уставшим и злым одновременно.

— И что мы ей скажем?

— Правду, — сказал Уголёк неожиданно серьёзно. — Но не всю. Скажем, что ты умирала от проклятия. Что мы искали способ. Что Кайан действовал сам, без нашего ведома.

— Она не поверит, — возразила я.

— Не поверит, — согласился кот. — Но у неё нет доказательств, что мы просили. Волосы она получит обратно? Нет. Значит, она зла. Но сдержанна. Она не может уничтожить академию — это последнее, что у неё есть. Поэтому она будет торговаться.

— О чём торговаться?

— О тебе, — сказал Альтаир. — Она потребует, чтобы ты ушла. Или чтобы я уволил тебя. Или чтобы я отрёкся от тебя публично.

Я почувствовала, как холодок пробежал по спине.

— Ты не сделаешь этого, — сказала я.

— Нет, — твёрдо ответил декан. — Ни за что.

— Тогда готовься к войне, — Уголёк потянулся. — А я пока подготовлю заявление о повышении до полного профессора. С правом вето на решения совета.

— С ума сошёл? — Альтаир посмотрел на кота.

— Это единственное, что я могу сделать в этой ситуации. Если я стану профессором, Кассандра не сможет меня игнорировать. Я буду официальным лицом академии. С допуском к протоколам. И, возможно, я смогу ей нагадить в туфли.

— Это не дипломатично, — сказала я.

— Я кот, — Уголёк хищно улыбнулся. — Мне плевать на дипломатию.