Ворона в гареме. Книга 2 - Коуко Сиракава Страница 71

— Не хочу, – недовольно отмахнулась Шоусюэ.

Юйюн засмеялся:

— Не любите проигрывать? Это у вас от госпожи Линян.

Он оперся о стол и медленно встал.

— Давненько я не играл, да еще и с его величеством. Устал. Прошу меня извинить, сегодня я вас покину.

Юйюн сунул Шоусюэ в руки шкатулку с шашками и ушел из галереи в комнату, а затем вышел оттуда в сопровождении монахов. Шоусюэ, сердито глядя на шкатулку, неохотно села напротив Гаоцзюня.

— Можешь поставить пять шашек или девять, – спокойно сказал Гаоцзюнь.

Шоусюэ нахмурилась:

— Мне не нужны уступки.

— Что ж, тогда по очереди.

Значит, первой выставить шашки не получится. Шоусюэ еще больше свела брови.

— Я… поставлю три шашки, – с досадой буркнула она.

Гаоцзюнь засмеялся:

— Хорошо. Как хочешь.

Конечно, всего с тремя шашками форы она не смогла выиграть. Да и с пятью потом тоже ничего не вышло. Спокойное лицо Гаоцзюня ее раздражало.

— Ты слишком быстро сдаешься. – Гаоцзюнь, похоже, анализировал каждый ее ход. – Как только попадаешь в невыгодную ситуацию, то сразу оставляешь это место. Будь упорнее.

— А зачем мне упорствовать в этом?

— Но ведь ты расстраиваешься, когда проигрываешь.

— Отстань.

Они убрали шашки в шкатулки, чтобы сыграть еще раз. Шоусюэ собирала быстро, шашки гремели друг о друга, а Гаоцзюнь клал свои не спеша, одну за другой. Когда они разложили по шкатулкам все шашки и взяли по одной, чтобы начать снова, из-за угла галереи показался Вэй Цин, за которым следовало несколько евнухов.

— Повелитель, не пора ли возвращаться?

— Неужели так поздно? – Гаоцзюнь убрал шашки в шкатулку, закрыл ее крышкой и встал.

Победил и удирает? Глядя на Шоусюэ сверху вниз, император сказал:

— Если не наигралась, я готов быть твоим соперником.

— С тобой я больше играть не хочу.

— Тогда с Вэй Цином, – сказал Гаоцзюнь и посмотрел на евнуха.

На лице у того ясно читалась: «Если это приказ, я подчинюсь, но с большой неохотой». Шоусюэ быстро отказалась:

— Не хочу.

Отказом Вэй Цин тоже был недоволен. И какого ответа он ждал?

Евнухи убрали доску в деревянный ящик – красивый, украшенный инкрустацией. Поглядывая на него, Шоусюэ спросила Гаоцзюня:

— Ты слышал о погибшей у Емин-гун прислужнице?

— Слышал, – кивнул он. – На женской половине сейчас ищут зверя. Тебе тоже лучше не гулять слишком много.

— Говорят, она из Сорочьего гнезда.

— Да. – Гаоцзюнь повернулся к Шоусюэ. – Ты ее знаешь?

— Нет…

Даже если именно погибшая девушка и приходила тогда ночью, Шоусюэ ничего не могла для нее сделать. Вот только…

— Если узнаешь, как ее зовут, сообщи. Я сожгу сыюй. Тогда она сможет спокойно пересечь море.

Сыюй – бумажные птичьи крылья. Их используют во время заупокойной службы. Гаоцзюнь сделал знак Вэй Цину. Тот ответил:

— Ее звали Сюйчэн.

Шоусюэ, спросив, как пишется это имя, постаралась его запомнить.

— Не пользовалась ли Сюйчэн благовониями «аромат любви»?

Но Вэй Цин равнодушно ответил:

— Не знаю.

— «Аромат любви»? Те, которые воскуряют в память о возлюбленном? Запах похож на лилию? – спросил Гаоцзюнь.

Шоусюэ удивилась:

— Откуда ты все это знаешь?

— Мне рассказывали. Госпожа Сорока пропитывала этим запахом платье.

— Что?

«Госпожа Сорока пропитывала этим запахом платье»? Впрочем, в этом не было ничего странного – наложницы делали так для императора. Однако что-то не давало Шоусюэ покоя. Девушке показалось, что тревога крадется к ней, прячась от людских глаз.