Моровое поветрие - Рита Хоффман Страница 72

«Всегда бы так, – думал он, – сидеть в спокойном, тихом месте, охранять его сон и не думать ни о нечисти, ни о грядущем».

Пусть Владлен говорил, что понимает, насколько серьезна их клятва, но вряд ли он действительно осознавал, что держит в руках волчью жизнь.

Никто не рассказывал Луке, что должен делать волкодлак, но он чувствовал зов крови, будто на костях выбил кто-то историю его гордого народа. Внутренний голос подсказывал, как следует поступать, а он подчинялся ему, потому что иной жизни не представлял.

Свобода для человека – благо: он волен идти куда вздумается, присягать царям на верность, выбирать друзей и любимых. Но волкодлак рождается для того, чтобы быть частью стаи, и неважно, что это за стая – волкодлачья или состоящая только из одного человека. Не казалось это Луке ни постыдным, ни унизительным: исполнять волю избранного друга – великая честь.

В глубине души Луке даже хотелось, чтобы Владлен распоряжался его жизнью, чтобы повелевал и приказывал, но сердце друга оказалось слишком велико. Стоило понять это, когда Лука увидел Владлена рядом с Рыжем. Друг не чаял души в названом отце, смотрел на него открыв рот, уважал безмерно и любил, и так же отчаянно Владлен любил всех, кто его окружал.

Вдруг за дверью послышалась возня. Лука насторожился, потянулся к мечу. Владлен тут же открыл глаза и приложил палец к губам.

Станислав вскрикнул, что-то упало на пол. Владлен вскочил, кинул к порогу пожухшую полынь, дернул дверь, да не тут-то было: заперта.

— Выбьешь? – Владлен глянул на Луку.

Они вломились в ложницу: мертвая тварь душила Станислава, растянувшегося на полу.

Владлен кинулся к покойнице, махнул мечом, но та оказалась проворней – прыгнула в темный угол, затаилась, будто исчезла.

— Это что еще такое? – возмутился Владлен. – Выходи, тварь трус…

Покойница появилась так же бесшумно, как и исчезла, прямо за ним. Вскочила Владлену на спину, вцепилась в плечи, завыла и рванула одежду когтями.

Не растерявшись, Лука схватил девицу за спутанные патлы, попытался стащить на пол, но тут уже Владлен завопил.

— Что?! – рыкнул Лука, продолжая оттягивать от него нечисть.

— Вы с меня так кожу снимите!

Лука вонзил нож в бледную шею покойницы – и из раны хлынула грязная вода. Нечисть повернула голову, будто сова, будто не было костей в ее теле, щелкнула зубами, заверещала так громко, что в ушах зазвенело. Лука зажмурился, а когда открыл глаза, увидел на рубахе Владлена кровь.

Алая пелена застила взгляд. Лука бил тварь по роже снова и снова, пока из черных губ не потекла вода, а из пасти не посыпались желтые зубы. Он провернул ее шею до хруста, а затем с такой силой дернул тварь на себя, что та повалилась на него, а они вместе – на пол.

Нечисть попыталась отползти, но Лука ее оседлал, вцепился в волосы, сам не свой от гнева, и что было сил приложил девицу лбом об пол. Кости захрустели, но он продолжал бить, пока на него не накинулся Владлен.

— Пусти! – прорычал Лука, вырываясь.

— Нам ее по частям собирать придется, чтоб отцу показать!

Они завалились набок, Владлен обхватил Луку руками и ногами, пытаясь удержать, а тот все тянулся к покойнице: не мог совладать с желанием разорвать тварь, посмевшую ранить друга.

Пока они боролись, нечисть вскочила, бросилась к двери, попыталась переступить порог, но не смогла – полынь не пускала. Тогда, завизжав, она кинулась к окну и исчезла.