Агентство Купидон. Чудо в подарок - Екатерина Мордвинцева Страница 73

одновременно.

Глава 28

Мир сузился до острых граней боли и холодного камня под щекой. Лира

существовала где-то на грани: её сознание ускользало, но сердце, слабое и

прерывистое, цеплялось за две точки тепла. Одну — огромную, тёмную,

окутанную агонией и яростью, дрожащую вокруг неё, как раненая гора. Другую —

крошечную, трепетную, прижимающуюся к её шее, влажную от слёз и звонящую от

безмолвного вопля.

Арвен. Искорка.

Она пыталась открыть глаза, но веки были свинцовыми. Она пыталась послать им

что-то — утешение, предупреждение, — но её связь с Арвеном была тонкой, как

паутинка, натянутой до предела. Она чувствовала его муки: физическую боль от

ран, но ещё сильнее — душевную ярость от бессилия и леденящий,

всепоглощающий ужас от того, что чувствовал её угасающую жизнь. Этот ужас

был хуже цепей.

А Искорка… Малыш не просто плакал. Он горел. От страха, от боли за них, от

непонимания, почему его мир — тёплые руки, низкий голос, запах трав и камня

— рушится в хаосе тьмы и зловония.

Арвен, прикрыв их своим телом, больше не ревел. Он рычал, низко и непрерывно,

как повреждённый механизм. Его огромная голова лежала рядом с Лирой, горячее

дыхание согревало её замёрзшие пальцы. Он пытался сосредоточиться, собрать

остатки своей силы, сорванные с цепей, и силу, которую она ему отдала, но

ясность мысли ускользала. На него снова напирали. Культисты, оправившись от

шока, увидели в его превращении не поражение, а новую цель. Гигантский

дракон, прикованный к земле болью и заботой, был идеальной мишенью для

финального акта ритуала. Они снова начали петь, теперь их голоса звучали

ликующе, и из земли выползали новые щупальца тьмы, чтобы опутать его, на

этот раз навсегда.

Верховный жрец, его мантия ещё дымилась, поднялся на груду обломков. В его

руках пылал черный кристалл — фокус для ритуала жертвоприношения. Его

фиолетовый взгляд упал на маленькое, дрожащее пламя у шеи Лиры.

— Завершим начатое! Из чрева дракона вырвем последний свет!

Искорка услышал. Не слова, а намерение. Чистую, незамутнённую злобу,

направленную на него, на того, кто держал его так бережно, на ту, чьё

дыхание становилось всё тише. Его страх достиг апогея. Он хотел спрятаться,

исчезнуть, свернуться в тот самый пепельный комочек, в котором его нашли.

Но он не мог.

Потому что прятаться было некуда. Потому что тёплые руки, что обычно его

укрывали, были холодны и неподвижны. Потому что большой, тёмный защитник

дрожал от боли и не мог подняться.

Что-то в крошечном, огненном сердце щёлкнуло.

Это не было осознанным решением. Это был инстинкт. Не инстинкт самосохранения,

а нечто более древнее и мощное. Инстинкт защиты. Инстинкт феникса —

существа, рождённого не для того, чтобы прятаться, а чтобы возрождать,

освещать, дарить жизнь.

Страх не исчез. Он превратился в топливо.

Искорка оторвался от шеи Лиры. Он неуклюже перекатился на её грудь, над самым

её тихо бьющимся сердцем. Его пепельная шкурка трепетала. Он поднял голову и

впервые посмотрел на мир не глазами испуганного котёнка, а внутренним

зрением того, кем был на самом деле. Он увидел опутывающую Арвена зловещую

паутину тёмной магии, увидел ликующие, искажённые лица культистов, увидел

черный кристалл, жаждущий поглотить его пламя.

И он вознегодовал.

Это чувство было новым и огненным. Оно сожгло последние остатки спячки,