Призрачный зов - Марика Макей Страница 73

— Поговорить хочу. Нельзя?

— Нельзя, – оборвал я. – Разговоры с тобой закончены. Все, что я могу тебе предложить, – это пойти на хрен!

Я не заметил, чтобы Толстый на самом деле был настроен на разговор. Его лицо никогда не выражало дружелюбия или хоть какую-то положительную эмоцию. Но сейчас, когда я его послал, понял, что до этого он действительно источал благосклонность, от которой после моих слов не осталось и следа.

— Я оказался прав, когда говорил, что во всем вы виноваты, – прорычал Толстый, скрипя зубами. – Глеб наведался ко мне сегодня, рассказал про Висельника. Значит, эта хрень с туманом снова произошла из-за вас?

От этих слов у меня задергался глаз. Я-то поначалу думал, что в тот день не повезло только мне, но потом понял, что досталось и друзьям. Оказывается, пострадало больше деревенских, чем я предполагал. Одно радовало – никто не умер. Если бы в непогоду кто-то из деревенских погиб, на ушах стояли бы все.

Любопытство пересилило, и я поинтересовался:

— С тобой тоже что-то произошло?

— Мою сестру чуть не утащила какая-то тварь! Сестра всего-то вышла на веранду! Если бы меня не оказалось рядом… Даже не хочу думать, что тогда произошло бы.

— Я… мне жаль.

— Я держал сестру за руку, а нас тянуло в этот туман. Маша кричала и плакала, но я ничего не мог сделать! Повезло, что уперся ногами во что-то, иначе неизвестно, что с нами сделали бы эти долбаные призраки! Мы проторчали на улице четыре часа! Четыре. Долбаных. Часа. Но знаешь, что самое ужасное в этом всем? Нет?

Вопрос, скорее всего, не требовал ответа, но я все равно отрицательно покачал головой.

— Маша. Она теперь не может ни спать, ни есть. По ночам кричит и плачет, а днем не отходит от матери. А она не из пугливых, горожанин. Я ее много раз с собой таскал на вечерние гулянки. Даже на кладбище с ней на плечах вас пугал. Но теперь сестра изменилась, и это ваша вина!

Толстый шагнул ко мне, и я автоматически выставил перед собой колун. Взгляд парня переместился на лезвие.

— И что? По башке топором мне настучишь?

— Будет зависеть от того, что ты собрался делать.

— Хм, забавно. Мне вот интересно, что вы удумали? – Толстый продолжил наступать, я попятился. – Чего еще ждать от вас и от этих проклятых призраков? Может, вы собрались превратить жизнь каждого деревенского в ад? Ответь мне, горожанин.

— Ты идиот! – зло процедил я. – Включил бы голову и присоединился бы лучше к нам, чем наезжать.

— Присоединиться к чему?! – взревел он. – К вашему цирку, чтобы строить из себя охотника за призраками? Чего вы пытаетесь добиться?

— Я хочу выбраться из этой проклятой деревни! – тоже повысил голос я. – Мы отправим на тот свет отпечаток памяти, который отвечает за барьер у выезда из Гнезда, и все деревенские станут свободны!

После моих слов возникла затяжная пауза. Мы оба тяжело дышали, злость скапливалась в нас почти осязаемо, словно газ наполнял воздушный шар, который вот-вот должен был лопнуть.

Толстый заговорил медленно и тихо, его голос звучал гортанно, но такая перемена в его поведении напугала меня куда больше, чем крики.

— Глебу я уже объяснил, что с удовольствием пожертвую свободой, лишь бы моя семья не пострадала. Похоже, и тебе придется преподать урок.

Я понял, что придется снова побегать. Конечно, можно было и подраться, но я решил поберечь здоровье. Еще ведь предстояло противостоять отпечаткам памяти. Я подумал, что Толстого хватит минут на десять, не больше. Этот хряк должен выдохнуться раньше меня, и, таким образом, никто не пострадает. Не топором же от него отмахиваться, в конце-то концов. Поэтому, как только Толстый сделал ко мне навстречу еще один шаг, я откинул колун в сторону и бросился бежать.