Милость богов - Джеймс С. А. Кори Страница 73

— Могу пригласить их к себе, – сказала Джессин. – Зажгу свечи, поставлю медленную музыку.

— Ну, я не инопланетная прутоядная ягодка, но будь я…

— Хорошо бы раздобыть духи или ароматное мыло, – сказала Джессин. – Все лучше, чем эта красная плюха из душа. После нее я пахну как старая санитарка.

— Может, с их точки зрения, эта дезинфекция – шедевр парфюмерного искусства?

Джессин хихикнула. Иринна улыбнулась. Она была почти такой же, как всегда. Почти. Синяки под глазами, постоянно двигающиеся руки. А ее слова казались яркими и хрупкими. Знакомые приметы: человек силится держать свое дерьмо при себе.

— «Ты как? – это засело у Джессин в глотке и рвалось наружу. – Тебе тоже плохо? Ты тоже теряешь рассудок, а если нет, почему? Что с тобой случилось на тех кораблях? Что было до того?»

У входа в нишу раздалось верещание, вроде того, что издают лабораторные обезьянки. Джессин обернулась и увидела, что к рабочему столу пробираются четыре мелких зверька. Большие золотистые глаза, золотисто-коричневая шкурка в зазорах между мехом и перьями, каждый – ростом с восьмилетнего ребенка.

— Господи, сколько можно? – вздохнула она, направляясь к пришельцам, и помахала ладонями, отгоняя их. – Нет, нет, нехорошие обезьянки. Пошли вон.

Один из четырех обнажил темные зубки, вставленные в черные десны, но оскал выглядел не угрожающим, а жалобным. Трое других обогнули ее, вскочили на стол и спрыгнули обратно, точно двигались на пружинках. Иринна отложила остатки сэндвича и пошла за животными, шугая их на ходу.

— Что нам действительно нужно, так это дверь, – сказала Джессин. – Или детский манежик. Что-нибудь такое.

— Кыш, кыш, кыш! Нет, все вон! – крикнула Иринна.

Все трое метнулись обратно и поскакали к Джессин. Один задержался, заинтересованно разглядывая гель с образцом, словно хотел высказать замечания насчет хода эксперимента. Затем все четверо скрылись в высоком, как неф собора, общем пространстве.

— Они меня доведут, – сказала Иринна.

— Зато какие живчики. Начисли им очко за жизнерадостность.

— Нет уж, не дождутся. – Иринна со вздохом отправила в рот последние крошки. – Это лабораторные животные или наши коллеги?

Джесси хотела рассмеяться, но вовремя спохватилась. Иринна не шутила.

— Хороший вопрос. Заявились, чтобы слопать наши образцы или украсть результаты?

— Мы знаем только то, что сказал тот каррикс, а он, собственно, ничего не сказал.

— Вроде как это главный в нашей жизни экзамен, – согласилась Джессин, – а все вопросы зашифрованы.

— Есть и кое-что хорошее, – отозвалась Иринна. – Если провалимся, они нас убьют, и не придется волноваться из-за места в списке.

Пока Джессин подбирала ответ, Иринна прошла к таблице белков и постучала по табло ввода, словно хотела привлечь к себе внимание. Машина пискнула.

— Зачем? – спросила Джессин. Подразумевалось вот что: «Зачем было тащить нас в такую даль, чтобы обречь на поражение и смерть?»

— Это? – отозвалась Иринна, словно Джессин интересовалась дисплеем. – Он заменяет то, чем и на чем пишут. Я ввожу ход работы как последовательность пептидов и задействую журнал ошибок. Смотри.

Джессин нагнулась над дисплеем. На экранчике значилось: «Ошибка: анализ протеинов среднего рН из образца-источника – неверный формат».

— Умница!

— Поэтому мы все здесь и оказались.