Лекарь с синими волосами. Проклятие принца-дракона - Таня Драго Страница 74

Релиан сидел рядом, молчаливый, едва касаясь еды. Наконец обед закончился. Король встал, объявил формально:

— Благодарю за компанию.

Кивнул Каспару холодно, вышел. Акивия последовала за ним, бросив на меня тёплый взгляд — поддержка, сочувствие.

Я встала, Релиан рядом. Он коротко кивнул семье Мелисс, вывел меня из зала быстро, словно боялся, что я задержусь и меня съедят. Мы шли по коридору молча, быстро, пока не свернули за угол, где нас уже никто не видел. Довел до покоев в полном молчании.

— Спокойной ночи, Индара.

Кивнул, пошёл прочь быстро, словно боялся задержаться и сказать что-то лишнее.

Ааааа… приходить ли? Ты куда, Релиан?

Этой ночью дракон меня не звал.

А утром, когда Боревейр после урока велела, иначе не сказать, прогуляться по саду, я услышала шаги за спиной, быстрые, догоняющие. Обернулась инстинктивно. Тайрон. Идёт следом, усмешка на губах, глаза холодные, оценивающие, как у хищника, выбирающего жертву.

Он догнал меня, остановил за локоть, пальцы сжали крепко, но не больно:

— Лекарь, минутку.

Голос вежливый, учтивый, но улыбка острая, холодная, как лезвие ножа под бархатом.

Я остановилась, высвободила руку резким движением, повернулась к нему, лицо спокойное, закрытое:

— Да?

Тайрон подошёл ближе, встал так, что смотрел сверху вниз, используя своё преимущество в росте, чтобы давить, доминировать. Классический приём запугивания. Видела такое сто раз в больнице — мужчины-врачи, пытающиеся задавить женщин-хирургов авторитетом, ростом, голосом. Не сработало тогда. Не сработает и сейчас.

Он сказал медленно, отчётливо, словно объяснял ребёнку или тупице:

— Не питай иллюзий.

Пауза. Он наслаждался моментом, растягивал его, как кот, играющий с мышью перед тем, как сломать ей шею.

Продолжил, голос стал тверже:

— Релиан женится.

Наклонился ближе, голос стал тише, интимнее, словно делился секретом:

— Ты здесь временно.

14. У кого есть мотив?

Я смотрела на него спокойно, не отводя взгляда, лицо непроницаемое, как маска в операционной. Внутри кипело, хотелось ответить резко, больно, но врачебная выдержка взяла верх. Не стоит показывать эмоции хищнику. Это его цель — задеть, разозлить, заставить сорваться.

Ответила ровно, голос холодный:

— Я здесь, чтобы он жил. Остальное не моё дело.

Тайрон усмехнулся, в серых глазах насмешка, презрение, торжество:

— Благородно. И очень наивно.

Выпрямился, оглядел меня сверху донизу медленно, демонстративно презрительно, словно оценивал товар на рынке и находил его крайне некачественным:

— Принцы не женятся на деревенских лекарях.

Опс.

А вот это уже интересно. Вот такой уровень угрозы им видится во мне. Вот так от меня будут защищаться эти люди, которые, судя по библиотечным книгам, уже четыре столетия хотят породниться с королями.

Все опаснее и опаснее.

Вечером я смотрела в покоях в окно.

Я здесь, чтобы снять проклятие с Релиана, а потом… что? Врач во мне подсказывал рационально: нельзя привязываться к пациенту. Это профессиональный грех, который приводит к ошибкам, к эмоциональному выгоранию, к боли.

Но я уже привязалась. Слишком поздно. Слишком глубоко.

Я влюбилась? Глупо, неразумно, безнадёжно. Женщина за сорок, застрявшая в чужом теле, влюблённая в принца с проклятием, который помолвлен с другой и умрёт через несколько месяцев, если я не справлюсь.