Гимлеон. Интоксикация - Реа Мар Страница 74

Дэвид Финчер резко замолкает и сползает по бетонной стене. Нервно поправляет очки и обводит взглядом группу. В его тусклых старых глазах читается страх.

— Я… я работал здесь раньше. Сразу после университета… — тихо хрипит Финчер. — Это было единственное место, куда меня взяли без опыта. Я проработал недолго… Я не смог… не выдержал…

Санчес медленно отпускает пистолет. Бойцы ослабляют хватку на автоматах, но продолжают настороженно наблюдать за Финчером.

— Вы с самого начала знали, куда мы направляемся? И не сказали? — нетерпеливо выпаливает капитан Санчес.

— Как я мог знать? — умоляюще смотрит доктор Финчер на него. — Когда нас сюда доставляли, на нас надевали непроницаемые маски, намеренно лишали нас малейшего представления о местоположении. Снимали маски лишь в лаборатории. Это была частная лаборатория фармацевтической компании. Я жил тут. И я не знал, что мы именно сюда направляемся. О чем тут говорить, если это мой первый выход из Гимлеона за двадцать с лишним лет? Код доступа я сказал наугад. Единственное, что я знал о своей лаборатории, это то, что она находилась где-то в горах. И когда я увидел эти ворота… меня словно ударило током. Прошлое нахлынуло разом.

— Чем ты здесь занимался, Дэвид? — хрипло спрашивает папа.

— Сюда свозили психиатрически больных людей… тех, у кого не было ни семьи, ни родственников.

— Всё ясно. Они проводили над ними опыты, издевались над недееспособными, — зло бросает Снор, сжав кулаки.

— Нет, не совсем так, — качает головой Финчер. — Мы изучали реакцию мозга на психотропные вещества. Я занимался анализом образцов тканей. Нервных тканей, в основном.

— Так, может, это из-за вас мир полетел в тартарары? — вмешивается в разговор Рокси, вскинув бровь и скрестив руки на груди.

— Мы только изучали реакцию мозга пациентов на существующие препараты. Мы не занимались разработками, которые могли бы привести к созданию вируса ЗЭД-1.

Финчер замолкает и опускает голову. Сутулые плечи выдают его вину. Я непонимающе смотрю на него.

— В панели… Чак ввёл слово «Хризалида»? — медленно произношу я, впиваясь взглядом в Финчера. — Что это?

Доктор Финчер вздрагивает. Его губы дрожат, в глазах мелькает отчаяние.

Что ты скрываешь, Финчер?

— Это… это был проект, — выдыхает он. — Последние два года, пока я здесь был… Фармацевтическая компания пыталась найти способ остановить прогрессирующую деградацию личности у пациентов с тяжелыми психическими расстройствами. Но препарат «Хризалида» не помог. Он делал только хуже. Гораздо хуже. Вместо стабилизации состояния он вызывал необратимое изменение в структуре мозга. Пациенты становились агрессивными, неуправляемыми, теряли связь с реальностью. Они не чувствовали боли, могли рвать плоть зубами. Но что самое ужасное… пациенты действительно превращались в кукол. Запертые в собственном разуме, они проявляли каннибализм.

— Каннибализм? Ты хочешь сказать, что они… ели друг друга? — выпаливает Снор.

Финчер быстро кивает, устремив взгляд в одну точку. Он с трудом сглатывает комок в горле и встряхивает головой, будто пытается отогнать кошмарные воспоминания.

— Я видел это своими глазами… Они поедали плоть живых пациентов, словно животные. Это было… невыносимо.

— Да это же, чёрт побери, очевидно! Некроформы произошли из-за вашего долбаного эксперимента!