Последняя роза Дивеллона - Вера Платонова Страница 75

По комнате из угла в угол затравленно металось черно-синее чудовище с ярко-желтыми глазами, в лохмотьях, едва прикрывающих грязное иссохшее тело, в коем Иммерион безошибочно признал аторха.

Завидев Иммериона и его дочь он застыл на месте, неловко повернув голову в их сторону.

– Мне нужно кликнуть стражу? – спросил владыка, загораживая собой Иммериль.

– О, нет! – воскликнула та поспешно. – Лучше присмотрись внимательно. Мне он не опасен. Но попробуй ты подойти к нему и внимательно разглядеть. Желтоглазик, надеюсь ты не будешь против?

Аторх не шелохнулся.

– Святые отцы-предки, ты еще и имя ему дала? Что ж, – прошептал Иммерион, делая медленный шаг в сторону чудовища, – мне всегда было интересно взглянуть на них собственными глазами.

Он сделал вокруг аторха несколько неторопливых кругов, осторожно обходя его и оглядывая со всех сторон.

– Я в замешательстве, дочь. –пробормотал владыка. – С одной стороны, он двигается и будто что-то понимает, с другой – я чувствую в нем дух тления и печать Бледной Госпожи… Неужели, это продукт темного запретного колдовства?

Он замер, разглядывая остатки рубахи, хранившие следы былого орнамента.

– Так и есть, – подтвердила его догадки Иммериль. – Он давно неживой. Один ученый человек сказал, что одежда аторхов не похожа на одежду ни одного из живущих на свете народов.

– Живущих, возможно. Но вот…живших ранее? Иммериль, – взволнованный страшным предположением вдруг почти закричал он, чем привел аторха в беспокойство. Ты сейчас же расскажешь мне все, что тебе известно от начала и до конца.

Сейчас же рассказать не вышло. Сначала пришлось искупаться, привести себя в порядок и хорошенько поесть. Святые предки! Как я скучала по родным блюдам. Овощное рагу, суп с древесными грибами, теплые лепешки с подтаявшим сливочным маслом и десяток видов разнообразных сыров. Интересно, как бы отнесся Айв к такой трапезе? После обеда, показавшегося мне самым лучшим на свете, страшно клонило в сон. Но отец жестокосердно не отпустил меня отдыхать, пока я не рассказала ему большую часть своих приключений в Излауморе и о чудесном перемещении с аторхами из Малого зала под палящее солнце. Некоторые моменты, вроде истории с Айной, я попыталась обойти или сгладить, но короткие волосы не давали солгать.

– Солнце там было высоко, в то время как Излаумор вы покинули в полночь? – отец ничего не ел, а все время размышлял вслух, объединяя факты в одну логическую цепь. – Полагаю, дочь моя, тебе пришлось удивительным образом побывать на Том конце мира, за Дикими землями. И чудо, что у тебя вышло вернуться.

Я взглянула на него, с грустью понимая, что совсем не замечала того, как он состарился. И короткая разлука вдруг открыла моим глазам глубокие морщины на его лице и белые волосы с бородой, имевшие теперь лишь отдаленный оттенок сирени. Глаза тоже из ясно-голубых стали выцветшими, хоть взгляд и сохранил мудрость. А ведь он далеко шагнул за черту молодости, когда я родилась. И лишь портреты показывали мне, каким он был в расцвете сил.

В трапезную вошел слуга, принесший огромную распухшую от старости книгу и, поклонившись, положил ее на стол.

Владыка Иммерион поблагодарил его наклоном головы и принялся листать пожелтевшие страницы.Я заглядывала отцу через плечо, приблизительно понимая ход его мыслей: страницы хранили в себе зарисовки старинных орнаментов. Древних ведовских узоров.