Я пересоберу ваш мир - Натали Карамель Страница 75

Он посмотрел на Лену, которая возилась на кухне.

— Теперь, может, и не кончилось.

Я улыбнулась.

Рядом с нашей мастерской была другая — «Механические чудеса братьев Соколовых». Там чинили паровые повозки, собирали двигатели для заводов. Я заглядывала внутрь, когда проходила мимо. Тяжёлые станки, горны, запах масла и угля.

Однажды меня заметил один из инженеров.

— Вы к кому, барышня? — спросил он, вытирая руки о ветошь.

— Мимо иду, — сказала я. — Смотрю.

Он хмыкнул.

— Наше дело не женское.

— Понимаю, — сказала я.

— Вот и хорошо, — он кивнул и вернулся к работе.

Я пошла дальше.

— Вы не обижайтесь, — сказала Лена, когда я рассказала ей.

— Я не обижаюсь, — сказала я. — Они делают своё дело. А я буду делать своё.

— Какое?

— Големы, — сказала я. — И машины для дома. То, что им не нужно.

Лена улыбнулась.

— А я буду вам помогать.

— Вы и так помогаете, — сказала я.

— Нет, — она покачала головой. — Я хочу по-настоящему. Учиться. Как вы. Чтобы понимать, что делаю. Чтобы не просто кнопки нажимать, а знать.

Я посмотрела на неё. Она стояла у плиты, вытирала руки о передник. Обычная женщина, каких много. Но глаза горели.

— Научу, — сказала я. — Если хотите.

— Хочу, — сказала она.

Над вывеской мы спорили три дня.

— «Големы Медведева», — предлагал Григорий. — Просто и ясно.

— Скучно, — сказала Лена. — «Чудеса механики». Красиво.

— Пафосно, — поморщился он.

Я молчала. Смотрела на стены, на окна, на пустое место над дверью. В голове вертелось одно слово. Не выдуманное. Взятое из старой жизни.

— «Феникс», — сказала я.

Григорий и Лена обернулись.

— Что? — спросил он.

— «Феникс», — повторила я. — Это птица, которая сгорает и возрождается из пепла.

Они молчали.

— Наша мастерская — она как та птица, — сказала я. — Мы начинали в старом сарае, из ржавого металла и обрезков. А теперь... теперь мы здесь.

Григорий молчал долго. Потом усмехнулся.

— «Феникс», значит. Красиво. И непонятно. Никто не догадается, кто там внутри работает.

— Хорошее название, — Лена кивнула. — Красивое.

— Значит, решено, — сказал Григорий. — Завтра закажу вывеску.

Он ушёл в дом, а я осталась стоять на улице, глядя на пустое место над дверью. Скоро там появится имя. Не моё, но моё.

«Феникс».

Я улыбнулась.

Я не сказала им, откуда на самом деле взялось это слово. Не сказала, что оно связано с женщиной, которая отдала свою жизнь, чтобы я жила. Может быть, когда-нибудь расскажу. А пока пусть будет просто птица.

В день переезда Григорий долго ходил по пустому дому.

Я осталась на крыльце, не мешала. Лена ждала у калитки.

Он вышел через час. Глаза были красные, но лицо спокойное.

— Всё, — сказал он. — Поехали.

Лена подошла, взяла его за руку. Он не отдёрнул.

Мы шли по улице. Линда тащила тележку с последними вещами. Впереди был новый дом, новая мастерская, новая жизнь.

— Григорий, — сказала я. — Вы не пожалеете?

Он посмотрел на меня.

— Нет, — сказал он. — Ты не дашь.

Я улыбнулась.

Новый дом встретил нас светом.

Лампы горели ровно, в каждой комнате. На кухне пахло пирогами — Лена напекла с утра. В мастерской были расставлены инструменты, на верстаках лежали чертежи.

Григорий обошёл всё, потрогал стены, заглянул в каждый угол.

— Хорошо, — сказал он. — Теперь это наше.

— Наше, — сказала я.

Лена накрыла на стол. Мы сели ужинать — втроём, как в старом доме. Но это был уже не тот дом.