Песнь сердца и пепла - Анастасия Левальд Страница 75

— Да, сэр.

Подручный советника и еще несколько подчиненных принялись убирать тело и отрубленную голову. Кого-то из женщин все же вырвало, дети плакали, а мужчины закрыли им глаза или обнимали, лишь бы они не смотрели, но никто из свидетелей не посмел вмешаться.

Атрей последний раз глянул на тело и повернулся к принцессе.

— Ваше высочество, что вы сделали?

Советник кинул на мальчишку, все еще стоящего на коленях позади нее.

— Я не хочу, чтобы ребенку отрубили голову.

— Ребенку? В его годы отправляют на службу. – Атрей прищурил глаза и спрятал руки за длинным красным плащом, спадающим с его золотых доспехов.

— Ему явно еще нет шестнадцати, – с волнением в голосе проговорила Авила. Неужели сейчас из-за нее мальчишку отправят в армию?

— В лагере подвластных на службу отравляют в десять!

Авила сглотнула от страха. Лагерь подвластных – военная академия на острове Эйрос, где из детей воспитывают рабов и наемников. Атрей был одним из них – родителей своих никогда не знал, еще в младенчестве попал в лагерь, где его закалили – правила должны исполняться, закон нерушим и никто не смеет его нарушать, а плата за неподчинение – смерть. Его доставили во дворец, как она слышала, когда ему было двенадцать, и с тех пор он служил на правящую семью верой и правдой – так его воспитали.

Среди людей пошли настороженные шептания, Авила срочно должна была что-то сказать.

— У этого мальчика есть родители! – Авила старалась говорить твердо и авторитетно, но она и сама слышала, как ее голос дрожал, как она запнулась. Она видела, что Атрей не воспринимает ее как лидера. Только как члена правящей семьи, которых он, согласно законам, обязан защищать.

— Он позволил себе дерзость в отношении вашего отца, Властителя, по закону он должен быть наказан. Пожалуйста, отойдите. – Атрей склонился, пропуская ее вперед.

Закон, который наказывает каждого, кем недоволен Властитель? Он уничтожит даже народ, если так ему будет угодно? Авила сжала зубы. Слезы от одной мысли о гибели невинных наворачивались на глаза, но она старалась не показывать их советнику. Ей хотелось, чтобы ее воспринимали серьезно, а не как девчонку, на которую нельзя поднимать меч, что бы она ни натворила. И пусть Вольмант поплатился своей жизнью, что было бы, не приди Атрей, верный обычаям и регламенту?

— Нет. – Авила стояла твердо. – Я прошу заменить наказание.

— Хорошо. – Атрей выдохнул. – Сто ударов палками.

Авила ужаснулась, но еле уловимо кивнула, и советник жестом отдал приказ. Стражники подняли с колен мальчика, другой принес две палки.

— Принцесса, развернитесь.

Авила усмехнулась – ему так хочется, чтобы она видела, как ребенка будут избивать? Смотреть не хотелось. Она и так слышала, как на мальчике порвали рубаху и начали бить под его жалобные стоны, но Атрей смотрел пристально, твердо, будто насмехаясь над ней. И она повернулась. Мальчика поставили на колени, связали ему руки впереди и били по спине. Крепкие мужчины, стражники, в рыцарских доспехах, с золотыми плащами на своих плечах не стеснялись прикладывать силу к удару, безжалостно оставляя красные продолговатые раны поперек спины. Авила пыталась убедить себя, что это – лучше смерти. Что он выдержит наказание, что вытерпит.

Удары продолжались. В народе уже плакали, не сдерживаясь. Мать держала воду и полотенце, она была готова кинуться на помощь своему глупому ребенку, но ее держал за руки муж – понимал, что они не могут вмешиваться.