Физрук: на своей волне 8 - Валерий Гуров Страница 76

Боба на секунду отвёл взгляд, и я понял, что он услышал.

— Вы сейчас хоче… хотите, чтобы он… — начал Боба, но я перебил.

— Да, — подтвердил я. — Гена делает тебе тот же самый захват. Один в один и при всех.

— Я не буду стучать — это западло, — прошипел Боба.

— Не стучи, — невозмутимо ответил я.

— А если он мне руку сломает? — выдавил Боба, и в этой фразе было и попытка торга, и страх, и желание сохранить лицо.

Я посмотрел на Гену. Он стоял молча и не улыбался, хотя в глазах у него горел огонь. Пацан хотел справедливости, и в этом была опасность.

Я перевёл взгляд обратно на Бобу.

— Если ты боишься, что он тебе сломает руку, — пояснил я, — значит, ты понимаешь, что сам был в сантиметре от того, чтобы сломать её ему.

Боба сглотнул. Он пытался не показать страх, но у него это не получилось.

— Я не… — начал он, но я снова его оборвал.

— Не надо. Ты уходишь или принимаешь правило.

Боба молчал долго. Уйти — значило для него признать поражение перед всей группой. Остаться же значило рискнуть. И самое страшное для него было не возможная травма, а то, что он окажется в положении слабого хотя бы на секунду.

Наконец Боба тяжело выдохнул и кивнул.

— Ладно, пусть делает…

— Гена, подойди, — попросил я.

Гена подошёл ближе.

Они встали в пару. Я специально встал сбоку — так, чтобы видеть линию локтя и угол сустава. Я прекрасно понимал, что если сейчас я ошибся в оценке Гены хотя бы на миллиметр, то всё закончится травмой. Но иногда, чтобы сделать из толпы команду, нужно пройти по тонкой доске над пропастью.

— Начали, — велел я.

Гена сделал шаг, перехватил руку и поставил захват. Я увидел, как у Бобы мгновенно потемнело лицо. Он понял сразу, что захват настоящий…

Пацан попытался поддёрнуть плечо, найти лазейку, но не нашёл. И тогда почти сразу, резко и неожиданно для себя он застучал ладонью по мату.

— Стучу, — выдохнул он.

На долю секундыу меня в голове мелькнуло опасение, что Гена не отпустит и захочет вернуть унижение. Я был готов вмешаться, уже напряг мышцы и сделал микрошаг вперёд.

Но Гена отпустил сразу, будто этим отпустил не только захват, но и свою злость тоже. Он отступил и выпрямился, тяжело дыша.

Боба сел, потирая кисть и локоть. На лице у него было удивление, которое он даже не успел спрятать.

— Чего… — начал он, но замолчал, потому что слов не нашёл.

— Видишь разницу? — спросил я.

Он молчал.

— Поднялись оба, — сказал я громче, чтобы слышали все. — Теперь пожали руки.

Пацаны стояли напротив друг друга, и в их взглядах была упёртость. Оба не хотели. Каждый по своей причине. Боба — потому что это было признанием своего поражения, а Гена — потому что обида ещё жила в груди.

Боба медленно протянул руку. Гена сделал то же самое, и их ладони встретились. Пожатие было жёстким.

— А теперь, Боба, покажи Гене, как правильно делать проход в обе ноги и как от него защищаться.

Боба сглотнул, посмотрел на Гену. В нём ещё ворочалась гордость, но теперь она уже не была ядовитой. Она искала выход.

— Ладно, — прошептал он и, помолчав, добавил: — Извини… за то, что ляпнул.

— Принято, — после недолгого молчания ответил Гена.

Я кивнул Бобе и сделал шаг назад, намеренно освобождая им пространство. Мне нужно было, чтобы Боба показал себя не как самый сильный в зале, а как тот, кто может быть полезным другим.