Агентство Купидон. Чудо в подарок - Екатерина Мордвинцева Страница 76

приоткрытыми. Её грудь под порванной одеждой едва поднималась — мелкие,

жалкие вздохи, которые скорее чувствовались, чем слышались. Жизнь утекала из

неё, как песок сквозь пальцы, и он чувствовал каждую песчинку через их

ослабевшую, но ещё живую связь. Чувствовал, как её свет, тёплый и зелёный,

гаснет, замещаясь холодной, нарастающей пустотой.

«Нет. Нет. Нет».

Этот монотонный ритм отбивался в его черепе, заглушая всё. Он не видел

разрушений вокруг. Не слышал слабого, жалобного попискивания у своих ног.

Мир сузился до хрупкого тела в его руках и до всепоглощающего леденящего

кошмара: он выиграл битву и проиграл всё.

Его драконья ярость, ещё минуту назад сокрушавшая врагов, теперь обратилась

внутрь. Она выжигала его изнутри, оставляя после себя пепелище отчаяния. Он

был Стражем. Его долг — защищать. Он принёс её в свою войну, убедил

остаться… и не смог уберечь. Древняя сила, столетиями копившаяся в его

жилах, была бесполезна против этой тихой агонии. Он мог сдвинуть горы, но не

мог вернуть тепло в её охладевающие руки.

Что-то мягкое и тёплое ткнулось ему в ладонь. Арвен медленно, словно сквозь

толщу воды, опустил взгляд. У его коленей сидел Искорка. Не котёнок, даже не

птенец из пламени. После вспышки, освободившей их, он принял новую,

промежуточную форму. Размером с небольшую птицу, его тело было покрыто не

перьями, а мягким, золотисто-серым пухом, сквозь который просвечивало

внутреннее сияние. На спине торчали два крошечных, не до конца

расправившихся крылышка, больше похожих на сверкающие опахала. Но глаза…

глаза были огромными, мудрыми и полыми такой глубокой печали, которая не

должна была жить в столь юном существе.

Искорка смотрел на Лиру, потом на Арвена. Он видел его отчаяние. Чувствовал его

через ту же связь, что связывала их всех. И понимал. Понимал цену, которую

она заплатила. Цену, которую заплатил он, маленький феникс, впервые

осознавший свою силу и свой ужасающий долг.

Малыш издал тихий, мелодичный звук — не писк, а скорее вопросительный звон.

Арвен не ответил. Он был погребён под тяжестью своей потери.

Тогда Искорка сделал шаг вперёд. Он подошёл к руке Арвена, державшей Лиру, и

прижался к её холодным пальцам. Потом он наклонил свою пушистую головку и

закрыл глаза. Изнутри него начало исходить мягкое, пульсирующее свечение. Он

сосредоточился, как когда-то сосредотачивался Арвен, давая ему почувствовать

свой «фон». Но это был не фон дракона. Это была сама суть феникса — не

разрушительное пламя возрождения, а его тихая, целительная ипостась. Пламя

жизни, а не очищения.

Из уголка его закрытого глаза, там, где сходились золотистые пушинки,

выкатилась слеза. Но не водяная. Это была крошечная, идеально круглая капля

чистого, конденсированного света. Она переливалась всеми цветами утренней

зари и пахла дождём на прогретой солнцем земле, первым весенним цветком и

теплом только что вылупившегося яйца. Слеза феникса. Не легенда. Не миф. А

редчайший дар, возможный лишь в момент глубочайшего сострадания и

осознанного самопожертвования.

Слеза скатилась по пуху его щеки, повисела на кончике, сверкая, а затем упала.

Она упала на губы Лиры.

И произошло чудо. Тихое. Без вспышек и гула.

Свет от слезы не разлился, а впитался. Бледные губы Лиры обрели слабый розовый