Виват Россия! - Андрей Булычев Страница 76

— Ого, да тут десятин пять, а то даже и семь будет, – произнёс Егоров, оглядываясь. – Там уже дальше что-то высокое растёт.

— Кукуруза это, ваше превосходительство, – поправляя хомут на лошади, подсказал Пономарёв. – Посадка её до самого леса тянется, а с другой стороны овраг. Лучше бы нам вот тут, левее, свернуть, мы как раз краем поля на хорошую дорогу к усадьбе выберемся.

— К сахарному заводу, Илья, нужно будет проехать, – вырвав из земли одно из свекольных корневищ, сообщил Алексей. – Жалейкин Василий с Лебедевым Михаилом просили к ним заглянуть. Хотят показать, что у них там получилось.

— К сахарному – это можно, – отозвался Илья. – Вёрст пять тут вдоль полей, потом вдоль Малиновки версты три, и уже он будет. Только позавчера на битюгах котлы к нему притащили.

— И как тебе кони? – поинтересовался Алексей. – Я слышал, уже две парные упряжки таких есть?

— Хорошие, ломовые, – уважительно проговорил Пономарёв. – Тяжести тянуть – самое оно. На следующее лето ещё с полдюжины молодых к этим прибавятся, можно бы и сейчас, конечно, их впрягать, да уж лучше подождать, пока костяк укрепится.

— А эти как? – Алексей кивнул на запряжённую пару.

— Вятские-то? – оглаживая густые гривы обоих коней, спросил Илья. – Хоро-ошие лошадки. Для извозу лучше всех, пожалуй, они как раз и будут. Никаких забот с вятскими, можно и овса даже особо им не давать, на одном только сене проживут. Главное, это чтобы выпас у них большой был, пусть даже и с подлеском. Ещё ведь и плодовитые коняки, – залезая в повозку, произнёс уважительно конюх. – Из трёх десятков кобылок, считай, что все ожеребились. Через пару лет можно будет на продажу половину молоди пускать. Но-о! Пошли, родимые! – И слегка подстегнув вожжами, он направил повозку к боковому просёлку.

— Ну показывайте, господа, что тут у вас получилось? – заходя в строение, начал расспрашивать Алексей. – Слышал, уже котлы на место поставили?

— Только монтируем, ваше превосходительство, – пояснил Лебедев. – Пара дней ещё – и пробную топку сделаем. Вот они. – Он показал на два медных бака, установленных на огромные печи. – А рядом измельчитель, работающий на водяном приводе. Как мы с вами и продумали: сначала свёкла моется вон в тех чанах и очищается от кожуры, потом её засовывают в измельчитель, где большая круговая тёрка-барабан стирает весь корень в стружку. Далее эту стружку загружают в баки с горячей водой, где она отдаёт сок. Потом прессуют всю оставшуюся твёрдую массу. А весь полученный сок уваривают, фильтруют и пропускают через центрифугу. Потом его опять уваривают, очищают от всяких примесей и снова уваривают до густоты. И так пока не выгонят всю влагу и не останется твёрдый сахар.

В голове Алексея не было того осмысленного рабочего процесса или той технологии, какая должна быть при его производстве. Помнил только одно, да и то обрывочно, что здесь применялась известь. А вот как, в какой момент и в каких пропорциях она добавлялась, тут он был в полном неведении. Поэтому становилось ясно, что до всего здесь придётся доходить методом практики.

— Много извести для начала не сыпьте, господа, – попросил он своих офицеров-отставников. – Делайте всё по-разному каждый раз и с добавкой поиграйте, и с температурой первичного нагрева свекловичной стружки. Будем отмечать результат после каждого приёма, таким образом мы в итоге и выберем оптимальный способ. Болотов, когда в Ботаническом саду испытания свои со свёклой проводил, говорил, что лучший выход сахара из измельчённой массы бывает тогда, когда она чуть-чуть до кипения не доведена. Несколько часов постоит в чане, после чего и выделяется из неё весь сахар. А уже потом уваривается сироп.