Связанные кровью - Ребекка Сайдлер Страница 77

Также это означало, что нам придется зачаровывать оставшихся доноров, чтобы они не помнили о смерти пятерых из своих.

Я не в восторге от того, что нужно зачаровывать других доноров и промывать им мозги, но вот поесть я, как и другие вампиры моего двора, люблю. Я не осмелюсь предположить, что произойдет, если вампиры потеряют доступ к свежей крови. Они прекрасно ведут себя, но только пока не голодны.

Заезжая на территорию Масонри, я надеюсь, что Фаррен осталась дома.

Уверен, все видели, как вчера Кадм пялился на нее. Его убийственный, алчный взгляд ясно давал понять: он отчаянно мечтает наложить свои наманикюренные лапы на мою придворную ведьму, чтобы бросить мне вызов. Ни для кого не секрет, что он жаждет моего трона и всего, чего я достиг. А то, что Изобель теперь под его крылом, – уже за гранью допустимого. Он настолько отчаялся, что готов подорвать мою власть всего через неделю после появления Фаррен?

Почему-то я уверен, что он догадался, кто она такая. В первые дни после приезда Фаррен кошмары ее не мучили, так что торжество, встреча с Кадмом и ночной кошмар – вряд ли простое совпадение. Я не считаю кошмары проявлением слабости. На балу, рядом с герцогом, Фаррен держалась безупречно. Но он – монстр, которого боятся даже другие монстры. Я почти жалею, что втянул ее в свою сумасшедшую жизнь. Почти.

Одна из моих сотрудниц, неприметная вампирша по имени Жоржетта, кланяется и, выпрямившись, избегает встречаться со мной взглядом.

— Герцог, на вокзале появилась вампирша, не принадлежащая ни одному из Дворов. Она просит аудиенции у леди Фаррен.

— Хорошо. Я встречу ее.

Она снова кланяется, и я направляюсь к вокзалу в сопровождении двух крепких охранников. Гвардейцев выбрала Амрита – они прошли аттестацию, хорошо известную своей жесткостью.

Я останавливаюсь у края платформы, где стоит женщина в темно-синем костюме и светло-голубом шарфе, скрывающем большую часть ее коротких темных волос. Множество золотых браслетов позвякивают на запястьях, создавая мелодичный звон. Поджатые губы и прищуренные глаза не скрывают раздражения, когда она замечает меня. Тем не менее она опускает взгляд в знак уважения. Но ярость в ее глазах подсказывает: ничто не доставило бы ей большего удовольствия, чем придушить меня.

— Здравствуй, герцог, – выплевывает она.

— Я думал, ты мертва, Флоренс. Сколько лет прошло? Почти тридцать?

Она слегка улыбается:

— Почти угадал. В последний раз, когда я тебя видела, ты собирался стереть с лица земли Дом Халлиш. – Она прищуривается. – Через пару месяцев это сделал Кадм.

— Флоренс, ты же знаешь, я не имел к падению Дома никакого отношения. Если мне не изменяет память, разве я сам не был жертвой в той истории? – я скрещиваю руки на груди.

— Спорный вопрос, – она тоже скрещивает руки, и это движение удивительно напоминает Фаррен. – Никто не заставлял тебя связываться с этим засранцем.

Я киваю:

— И то верно.

Протягиваю ей руку. Немного подумав, она все же принимает ее. Мы направляемся в Масонри. На лице Флоренс появляется более мягкое выражение, когда она замечает красоту деревни.

— Я и забыла, как здесь красиво.

— Не делай такой удивленный вид, – фыркаю я. – Обидно слышать. Я рад, что ты жива после падения Дома. Но почему ты приехала сейчас?