Незримая схватка - Эльхан Аскеров Страница 77

Понятно, что у Натальи возраст такой. Шестнадцать лет, гормоны, романтика и тому подобные розовые облака в голове, но не до такой же степени. Хотя что он вообще знал о девичьих грёзах? Особенно учитывая его прежние отношения с женщинами. Жизнь с кучей баб, которые тебя откровенно ненавидят, презирают или просто не замечают, далеко не сахар и не располагает к интересу об их мечтах. Подошедшие к нему дядя и его дама быстро переглянулись, и Игнат Иванович, чуть смутившись, произнёс:

— Егорка, ты теперь домой езжай. Дом и слуги в твоём распоряжении. А мне тут отъехать надобно на некоторое время.

— Хорошо, – устало кивнул парень и, оглянувшись на девушку, уточнил: – Наталью вы сами отвезёте, или мне прикажете?

— Да, она поедет с нами, – решительно заявила Елена Всеславовна, бросив на дочку острый, предупреждающий взгляд. Словно кинжалом ткнула. Девушку аж качнуло.

— Как пожелаете, – вздохнул Егор и, опираясь на руку Михалыча, вернулся в салон кареты.

Сидевший на облучке Никита, едва дождавшись, когда дверца закроется, щёлкнул бичом, погоняя лошадей.

Дома, едва скинув полушубок, парень отправился в свою комнату, приказав подать туда чаю. Пить очень хотелось, да и рана разболелась. Так что настроение у парня было примерно как у тигра с больным зубом. Того и гляди в глотку первому встречному вцепится. Усевшись в кабинете за стол, он кое-как унял разгулявшиеся нервы и, вздыхая, глухо проворчал:

— Вот мне все эти приключения нужны? А ведь нужны, – честно признался он сам себе, переведя дух. – Без всего этого я бы уже скис.

Вошедший слуга быстро накрыл стол, выставив чайник, спиртовку, на которой подогревалась вода, сахарницу и блюдо с различной выпечкой. Подвинув к себе чашку, Егор аккуратно налил себе чай и тут же выпил половину, даже не пытаясь добавить сахару или откусить чего-то из поданного. С грехом пополам утолив жажду, парень ощутил, что начинает оживать, и, подумав, прихватил с блюда кусок пирога с ягодой в меду.

Перекусив, Егор вдруг понял, что почти уснул за столом, и, поднявшись, отправился в спальню. Всё равно делать он пока ничего не может, так что лучше будет провести время с пользой для собственного здоровья. Кое-как раздевшись, парень завалился в кровать и уснул, словно провалился. Проснулся он от нестерпимого желания облегчиться. Кряхтя, Егор выбрался из постели и, не одеваясь, поплёлся в уборную. Приведя себя в порядок, парень вышел в свою столовую и, бросив взгляд на часы, удивлённо присвистнул:

— Вот это я притопил! Почти сутки продрых.

Накинув на плечи халат, он тряхнул колокольчиком и, поздоровавшись с вошедшим слугой, попросил его сообразить какой-нибудь завтрак. Кивнув, слуга покосился на его перевязанное плечо и, откашлявшись, осторожно предложил:

— Сударь, может, за доктором послать, пусть рану вашу глянет?

— После завтрака Михалыч посмотрит, – отмахнулся Егор. – Казаки в ранах от оружия побольше иного врача смыслят.

В общем, так и получилось. Едва сняв повязку, Михалыч внимательно её осмотрел и даже обнюхал, после чего, достав из принесённой сумки какой-то узелок, принялся колдовать. Присыпав рану порошком из трав, он смазал её сосновой смолой и, плотно забинтовав, одобрительно проворчал:

— На тебе, Егорка, всё как на собаке заживает. Вчера прострелили, а сегодня уж всё корочкой подёрнулось. Рана чистая, покоен будь.