Хрупкость - Кортни Ли Винн Страница 77

Я ненавижу себя за свое любопытство, потому что мне ужасно хочется погрузиться в эти сладкие воспоминания и выяснить, куда она тайком направляется и зачем сыграла эту злую шутку с Каземом, хотя ее желания не шепчут о нем. Я вовремя останавливаю себя.

В который раз.

Но следующее воспоминание – всего лишь вопрос времени, и я невольно увижу его. Мое предательское нутро переполняется нетерпеливым предвкушением.

Воспоминания – часть ее души, и они превратились для меня в дурманящее зелье.

Низзара сворачивает за угол. Она быстро и бесшумно бежит по ледяной земле, явно направляясь в какое-то определенное место.

Исполинская черная стена замка кажется бесконечной, и Низзара продолжает бежать, касаясь ее рукой. Наткнувшись на решетку подземной тюрьмы, она останавливается, садится на корточки и, прикрыв глаза ладонями, вглядывается в темноту.

— Вижу, тебе по душе плохие парни.

Я чувствую притяжение ее души: нежно-золотистое сияние с обсидиановыми краями, окутывающее ее ярким огнем. Она поворачивается ко мне, и я стараюсь не замечать, что ее пухлые губы чуть приоткрыты и она тяжело дышит после пробежки.

Я стараюсь изо всех сил.

Низзара тычет в меня пальцем, и ее черные дьявольские глаза прожигают меня насквозь.

— Новое правило. Если ты со мной, ты мне помогаешь. Найди в подземелье мужчину. Каштановые волосы, хромой.

— Значит, я был прав насчет темных волос, – насмешливо замечаю я.

Возможно, я смогу использовать этого человека, чтобы шантажировать ее. Я проскальзываю в подземелье, которое в мое отсутствие успело измениться в худшую сторону. Теперь это грязный необитаемый лабиринт из каменных стен.

К счастью или к сожалению, почти все камеры пусты. Я быстро нахожу нужного пленника и возвращаюсь.

— Тридцать вторая камера, начиная от этого окна.

Низзара снова бросается бежать, едва слышно пересчитывая зарешеченные окна в глубоких проемах.

— Почему тебе должен помогать я, а не твой дух?

— Потому что ее сейчас нет, а ты все равно не оставляешь меня в покое. – Низзара останавливается у тридцать второго окна. – Палко? – шепчет она. Меня переносит в ее воспоминания, и время останавливается.

Передо мной вспыхивает золотой свет, в воздухе клубятся черные завитки, и я, сидя на месте Низзары, приговариваю к смерти Палко Эверетта и отправляю его ждать казни в подземелье.

Меня переполняет гнев, и тени мечутся и рвутся наружу, желая лишь одного – убивать.

Я вижу, как стражники отстраняют Палко от жены, и его слабая хромая нога подламывается. Я задыхаюсь от гнева и страдания, но не могу понять, какие чувства принадлежат мне, а какие Низзаре. Я закрываю глаза, пытаясь усилием воли избавиться от воспоминания и прогнать тени, которые не слышат голос разума…

Но тут видение исчезает, и я, все еще в обличье Низзары, передаю одному из вельмож Зарра мешок с ренами, принесенный Палко.

Голоса теней становятся громче, и их слова сливаются с моими мыслями.

— Убей ее… Смотри, что она сделала с твоим народом… Она ворует у них… Как и твоя покойная жена… Она заслуживает смерти…

Внезапно мне становится безразлична свобода и то, что я не смогу заполучить ее душу. Я хочу убить Низзару. Я оказываюсь у нее за спиной и сжимаю в руке черный мерцающий клинок. Мои мускулы напрягаются, готовясь нанести удар, и тут…