Объедки для Декана-привереды - Амалия Лонг Страница 78

— Что ты предлагаешь?

— Я предлагаю сходить туда, где мы встретились.

Я подняла голову.

— На помойку?

— На помойку, — кивнул Уголёк. — Там растёт трава. Не крапива, не лопух — другая. Её маги не замечают, потому что она пахнет отбросами. Но она вытягивает любую тьму. Я сам проверял, когда был маленьким и больным.

— Ты не был маленьким и больным. Ты был котёнком с ядерным чихом.

— И ядерный чих не помогал, когда у меня из носа текла чёрная слизь. А помогла трава. С помойки. За которой пришла Айза.

Я замялась. Оставить Альтаира одного?

— Иди, — сказал декан, не открывая глаз. — Я никуда не денусь. И не умру. Я слишком вредный для смерти.

— Слышишь? — кот спрыгнул на пол. — Он сам сказал. Пошли. Время работает против нас.

Я накинула плащ, взяла фонарь. Последний раз посмотрела на Альтаира — он лежал неподвижно, но уголок губ чуть приподнялся. Улыбался, паразит.

— Я быстро, — пообещала я.

— Не быстро, а аккуратно, — поправил Уголёк, выбегая в коридор. — Трава капризная. Её надо срезать при лунном свете, и нельзя использовать магию.

— Откуда ты всё это знаешь?

— Я кот. Я знаю то, что забыли люди.

Помойка за академией выглядела так же, как в день нашей встречи. Только сейчас не было дождя, а луна светила ярко, превращая горы мусора в серебряные барханы. Воняло, конечно, но я привыкла. А Уголёк шёл вперёд уверенно, как по знакомой улице.

— Здесь, — сказал он, останавливаясь у ржавого бака. — Растёт у стенки. Видишь?

Я присела. Из трещины в асфальте лезли маленькие серебристые листья с фиолетовыми прожилками. Цветов нет, запаха почти нет — только слабая горечь.

— Эти? — спросила я.

— Эти. Срезай ножом, не вырывай с корнем. И не дыши глубоко — они не любят жадных.

Я аккуратно срезала несколько стеблей. Листья на свету засветились — слабо, фиолетово, как моя кровь.

— Они и правда магические.

— Они — то, что осталось от старой магии. До драконов. До людей. До всего. — Уголёк сел рядом, глядя на луну. — Помойка хранит то, что никто не ценил. Иногда это оказывается самым ценным.

Я собрала пучок, завернула в платок. Мы пошли обратно. Я не бежала — шла быстро, но ровно, чтобы не растрясти траву. Уголёк семенил рядом, иногда оглядываясь.

— Слушай, Айза, — сказал он, когда мы уже подходили к академии.

— М?

— Ты боишься, что он умрёт?

Я ничего не ответила.

— Не умрёт, — сказал кот твёрдо. — Я не дам. Ты не дашь. И эта трава не даст.

Вернувшись в деканат, я заварила листья в кипятке — простом, без магии. Настой получился тёмным, как крепкий чай, с запахом дыма и земли.

— Пей, — я поднесла кружку к губам Альтаира.

Он открыл глаза. Слабые, но живые.

— Что это?

— Чай с помойки. Не спорь.

— С помойки? — он скривился.

— Уголёк сказал, это единственное, что вытянет проклятие.

Декан посмотрел на кота. Кот кивнул с серьёзным видом.

— Если ты умрёшь от моего чая, я первым прыгну в могилу, — пообещал Уголёк.

— Это не аргумент, — простонал Альтаир, но сделал глоток.

Потом ещё. И ещё. Допив кружку до дна, он откинулся на подушку и закрыл глаза. Я сидела рядом, держа его за руку, и ждала.

Чёрная кровь на повязке начала менять цвет. Сначала стала тёмно-серой, потом — обычной, драконьей, серебряной. Рана запульсировала, края порозовели. Регенерация наконец-то проснулась.

— Работает, — прошептала я.