Сколько волка ни корми - Карина Володина Страница 78

Дёргается щека у Лесьяры. Дёргается и у Врана – только от того, что усмешку он всеми силами скрывает.

Есть у лютов обычай один, о котором Солн Врану и поведал: главы родов не из своего племени мужей себе выбирают, а из других, а вместе с мужем и все родственники ближайшие в племя жены переходят. Перебрался так, очевидно, в своё время и Солн – и что-то, похоже, с невесткой у него не заладилось.

— Всё шутить изволишь, – негромко говорит Лесьяра. – Ещё что-нибудь дельное добавишь, или мне наконец позволишь слово взять?

Пожимает плечами Солн, голову почтительно склоняет – но сквозит в этой почтительности издёвка неприкрытая.

И только Лесьяра взгляд на Врана устремляет, как опять Искра влезает:

— Обряд это свадебный – нож невесты держать. Они что?..

И смотрит на Лесьяру многозначительно.

Вздрагивает голова Солна. Потом – плечи. Потом всё тело трястись начинает.

— М-да, – говорит Сивер. – Ну и дура ты, Искра.

И не сдерживается Солн.

Хохочет он на всё болото, звонко, хоть и с хрипотцой, весело – прямо как Бая, когда Врану совсем уж несказанно её позабавить удаётся. Слёзы у Солна на глаза наворачиваются, ладонями он в колени упирается, чтобы так с хохотом под ноги Лесьяре и не рухнуть. Кашляет Радей, глаза глубокомысленно к небу поднимая и тоже явно улыбку пряча. Фыркает Бушуй, недовольным взглядом Искру смеряя. Начинают и остальные люты звуки издавать сдавленные, друг на друга поглядывая, молодёжь – в особенности, даже у Баи по губам тень улыбки пробегает. Только Сивер не улыбается – но и не злится, Вран его злость на лету читает.

— Да, – говорит Бушуй, руки скрещивая. – Не мешало бы младшей, Лесьяра, побольше над умом своим трудиться, а не над побрякушками в волосах. Один звон вокруг головы, а внутри – пустота.

Добивают, похоже, эти слова нелестные Солна – ещё громче хохот его становится, ещё неудержимее, ещё сильнее он в спине сгибается. Того и гляди, без старшего своего Вран сегодня останется.

А Искра лишь с недоумением на деда своего смотрит и продолжает на палец бездумно прядь волос тёмных накручивать, всю и впрямь сплошь колечками какими-то мелкими усеянную.

— Прости, прости, Лесьяра, – выдыхает Солн, кое-как выпрямляясь, – но как здесь не пошутить, в обстановке-то такой замечательной? Вон какие мысли у всех светлые – о свадьбах уже думают… Чудо какое! Ты не смущайся, Искра, милая, ветер в голове – это не плохо совсем, иные головы давно продуть бы стоило, может, и тучи бы какие в них разогнались… Так что сказать ты хотела, Лесьяра? Тоже, надеюсь, про обряд свадебный, ножом этим скреплённый?

— Про то, что дочь моя этим ножом человека сегодня убила, – спокойно Лесьяра отвечает. – Над этим тоже, может, посмеёшься, подождать тебя?

Вмиг лицо Баи обратно всякое выражение теряет. Сплюнуть Врану на землю хочется. В сердцах – как Сивер это делать любит.

— Не человека, – говорит он – и голос его внезапно с голосом Сивера смешивается, то же самое произносящим.

Переглядываются Вран с Сивером – бегло, просто чтобы убедиться, что понимают они друг друга. Слегка Сивер ему кивает. Чудеса. Диво, как подобрела сегодня часть семейства Баиного.

— И где доказательства, что не человеком она была? – спрашивает Лесьяра.

Вран, конечно, помнит, что непробиваемая она – но не настолько же.